– Я пиццу привез. Сейчас вроде как обед.
Лёля развернулась резко, даже не попыталась скрыть изумление.
– Пиццу?
Такая забота выглядела подозрительно. Слишком не похоже на невнимательного Германа. Лёля растерялась не в силах понять причину такого поведения.
– Там всем хватит. Ирине и … забыл, как этого зовут светловолосого хлыща.
Лёля скривилась, услышав характеристику коллеги. Герман не терпел соперников рядом с собой, а ухоженный Алекс вполне мог составить ему конкуренцию и уже составил. Взгляд неприступной Ирины в сторону другого мужчины был слишком уж красноречивыми.
Лёля глубоко вдохнула через нос. Аромат пиццы поплыл в воздухе, раззадоривая аппетит.
– Сюда нельзя еду. Егорычев нас всех убьёт, как только унюхает.
Она схватила Германа под руку и поволокла к выходу, заставив по пути забрать со столика коробки с ароматной выпечкой.
Герману явно не понравился приём, что устроила ему Лёля. Ожидаемая радость и благодарность потонули под раздражением и суетливостью.
Она остановилась в нескольких метрах от распашных дверей салона, воровато оглядевшись, удостоверилась, что упомянутого Егорычева нет поблизости.
– Я не могу уйти. Сейчас нет перерыва. В салоне пиццу есть нельзя.
Герман подозрительно пригляделся к спутнице.
– Что происходит?
Лёля отпустила его рукав, перевела взгляд за окно.
– В каком смысле? Я работаю, и не могу уйти.
– Последнее время ты какая-то странная. Я тебя не узнаю.
Лёля пожала плечами.
– Обычная.
– Не обычная. – Герман, опустив коробки ниже, продолжил рассматривать Лёлю. – Кстати, я фотки передал твоей матери. И ещё тебе огромная благодарность от сестры. Она свою помаду неделю искала, она какая-то фирменная, дорого стоит.
Лёля виновато улыбнулась, почувствовав смущение от того, что слова Германа звучат не убедительно. Ей стало неудобно за его неправдоподобную ложь и за то, что она вынуждена делать вид, будто верит. Хотя Герман в отличие от неё не сомневался, что его выдумка прокатила, и все подозрения сняты. Лёля сама взрастила в нём эту уверенность, прощая измены и делая вид, что ничего не происходит. Если когда-то ему и было стыдно, то это давно осталось в прошлом, как детские болезни, которыми повторно не болеют.
– Не за что. Пиццу на самом деле нельзя. Отвези своим волейболистам. Они же, наверное, как и ты, вечно голодные. Спасибо, что позаботился. Это так неожиданно.
Услышав похвалу, Герман приободрился:
– Им это точно понравится.
– Насчёт ресторана уже всё решено? Нельзя переиграть?
– Нельзя. Ланомия уже внесла аванс.
Лёля поникла.
– Я бы в другом месте хотела. Недавно там была «Валенсоль» называется.
Герман поправил коробки и между делом бросил нарочно беззаботно:
– Если что помолвку там справим.
Лёля растерялась, не зная, как понимать странную шутку. Не отреагировала на очередной внезапный поцелуй. На этот раз прощальный.
Герман отстранился.
– Ладно, я побежал, пока пицца совсем не остыла. Завтра придёшь? Посмотрим по телеку как наши будут рвать итальянцев.
– Я завтра не смогу.
Герман нахмурился.
– На восьмое марта мы не увидимся, я на соревнования мелких повезу. Завтра уже уезжаю.
– Мы с Машей восьмого идём на концерт на центральной площади. – Лёля едва не выпалила, что вечером этого же дня идёт на бачату, вовремя остановилась. – Потом встретимся. Ничего страшного.
Редко какой праздник они отмечали вместе, обычно заранее или с опоздание, если вообще праздновали.
Лёля никак не могла избавиться от ощущения, что происходит что-то неправильное, какая-то бездарная театральная постановка, в которой её задействовали, не спросив и не выдав сценарий. Неожиданное внимание Германа, неуместные шутки о помолвке и эта пицца. Что вообще происходит?
После ухода Германа Лёля ещё несколько минут стояла в холле, осмысливала его слова, постепенно впадая в панику. Она оказалась способна на то самое «свинство», о котором говорил Патрик. Отношения с Германом никуда не делись, но при этом она продолжает ждать звонки принца и откровенничает с ним. Противоречия разрывали Лёлю пополам, бурлили сомнениями. Это же её Герман, та самая первая любовь! Сколько она ждала от него взаимность и нежность, а теперь, когда он наконец проявил эти чувства, готова всё бросить ради незнакомца по телефону?
Какой бы замечательный не был Патрик, он же как вымышленный персонаж, как недосягаемая мечта, а Герман… вот он рядом, готов к серьёзным отношениям, понятный, проверенный и к тому же завидная партия для любой женщины. Не пьяница, ни игроман, уважаемый тренер, обожающий своих подопечных, здоровый, красивый, холостой.