Андрей расставил учеников по неровному кругу. Лёля замерла напротив него, ожидая начало танца, как экзамен по невыученному предмету. Зазвучала плавная мелодия, их руки соприкоснулись. Лёля непроизвольно отшатнулась: очень давно к ней не прикасался никто, кроме Германа. Неловкость подействовала, как столбняк, заморозила мышцы.
Андрей заметил напряжение и явную растерянность партнёрши.
– Расслабься, не борись со мной. Я не соперник, а партнёр.
Лёля натянуто улыбнулась, пожала плечами.
– Я постараюсь.
Не сразу, но она смогла привыкнуть, что на её талии лежат чужие ладони. Музыка проникла под кожу, снимая скованность, помогая отдаться ритму. Все её ошибки Андрей умело обыгрывал и сглаживал, будто так и было задумано, кружил, поворачивал, направляя то вперёд, то в сторону, внезапно останавливал, заставляя импровизировать. Лёля перестала предугадывать следующий шаг, позволила телу прислушиваться к касаниям руки и отвечать на импульс движением. Андрей и сам удивился, как органично получился у неё первый парный танец. Перед сменой партнёрши, он повторно спросил:
– Ты точно раньше не танцевала?
Лёля засмущалась, уловив в его интонации восхищение.
– Я часто представляла себя на месте Бэби в фильме «Грязные танцы».
– Ну тогда всё понятно, – ухмыльнулся Андрей, приняв шутливое объяснение вполне серьёзно.
Лёля отошла в сторону. Следующие пять минут ей предстояло танцевать одной, повторять шаги, отрабатывать связку с невидимым партнёром. Без поддержки Андрея она снова почувствовала себя неуклюжей, смотреть на себя в зеркало стеснялась, боялась выглядеть самовлюблённой, поэтому разглядывала пары.
Алик танцевал с гуттаперчевой Верой. Девушка звонко смеялась, с лёгкостью угадывая направление, что задавал партнёр, а если ошибалась, то не терялась и находчиво импровизировала сама. Лёля следила за каждым движением рук Алика, как он нежно и одновременно настойчиво притягивал к себе Веру, заставлял изгибаться и вращать бёдрами. Теперь Лёля воочию увидела, что значит получать удовольствие от танца. А ведь они оба танцевали около месяца. Она всегда завидовала таким людям: свободным от общественного мнения и надуманных комплексов. Алик явно был из тех, кто, выступая прилюдно получает удовольствие, а не апоплексический удар. Для Лёли же это всегда было преодоление и борьба.
Песня отзвучала, девушки вновь сдвинулись по часовой стрелке, Лёля замерла перед Николаем. Если с Андреем её сковало смущение, то с этим мужчиной возникло явное отторжение. Лёля не ожидала от себя такой реакции, оттого наоборот пыталась выглядеть милой и приятной.
Николай не был ни пластичным, ни грациозным, музыку не слышал, выбивался из ритма. Импровизировать, как Андрей или находчивый Алик он ещё не научился, выучил две связки и чередовал их. Переживал сильно, вспотел и напрягся, как тяжелоатлет перед рывком штанги. Постоянно извинялся и наступал на ноги. Какое уж тут удовольствие, пять минут танца превратились в пытку для них обоих.
Следующую песню Лёля потратила на изучение «волны» перед зеркалом и на отдых перед пляской в паре с Аликом. Старалась не думать почему так волнуется от мысли, что ей предстоит касаться этого мужчины, окончательно запуталась в противоречивых эмоциях. Еле дождалась, когда Андрей хлопнет в ладоши, объявляя переход.
Она сделала два шага в сторону и замерла перед Аликом. Он оказался выше неё на голову, хотя не производил впечатление высокого и мощного, скорее гибкого и грациозного, как эквилибрист. Прямо перед глазами оказалась его шея. Под тонкой смуглой кожей бился пульс, он тяжело сглотнул, выравнивая дыхание и подал руку.
Лёля подняла взгляд до его подбородка, встретиться глазами не решилась, и вложила пальцы в его ладонь. Сердце шумно бухнуло, отмеряя начало танца и застучало в ритме бачаты. Алик притянул к себе Лёлю, бесстыже прижимая к бедрам. Он и не подумал начать с шагов, к которым она приготовилась, сразу же обозначил полное отсутствие дистанции. Лёля засомневалась, что так положено, но отодвинуться не подумала. Сквозь тонкую ткань между ними ощущала горячую кожу Алика и напряжение мышц пресса. Будто и не было никакой преграды в виде одежды. Его широкая ладонь лежала между лопаток, нежно и одновременно уверено, задавая направление. Сделав поворот или несколько шагов, Алик снова притягивал её вплотную, будто не мог оторваться, дышал прерывисто и, кажется, волновался не меньше самой Лёли.