За несколько кварталов от дома Лёля остановилась на светофоре и вынырнула из воспоминаний. На другой стороне дороги стоял Алик и смотрел прямо на неё. Вокруг Лёли собирались люди, в ожидании зелёного сигнала перетаптывались, суетились, сзади напирали нетерпеливые прохожие, а она стояла и глядела на него, опять попав под гипноз его необыкновенных глаз. За тридцать пять секунд, что мигали цифры на таймере, она успела разглядеть что на нём уже привычные джинсы, только рванные на коленях, белая футболка и джинсовая куртка. На фоне светлой одежды его смуглая кожа казалась ещё темнее, а чёрные ресницы затемняли взгляд. Но Лёля помнила, что глаза у него светлые, золотистые. Чудные. В них сочеталась детская наивность и совсем не детская страстность.
Алик смотрел на неё пристально, не смущаясь, сдвинул на шею наушники, руки опустил в карманы.
Как только красный цвет сменился на зелёный, на дорогу хлынула толпа. Лёля шла нарочно медленно, ощущая, как с каждым шагом ускоряется сердце. На середине дороги, они чуть замедлились и одновременно кивнули. Алик приветливо улыбнулся, прошёл сбоку, коснувшись ладонью руки Лёли всего на мгновенье, будто мазнул раскалённым угольком. Оказавшись близко, он рассмотрел на её лице слёзы, нахмурился, по инерции пошёл дальше, провожая её долгим взглядом.
Уже на другой стороне дороге, Лёля оглянулась и посмотрела ему вслед. Он шёл ровно, руки снова опустил в карманы и даже чуть ссутулился. Она печально улыбнулась и отвернулась.
Успела отойти всего пару метров, как услышала сзади торопливые шаги. Обернулась и встретилась глазами с Аликом. Он шумно выдохнул и без слов притянул к себе Лёлю. Обнял крепко, обхватив поверх плеч, закрыл от любопытных глаз, пряча в объятиях, как в коконе. Подбородком упёрся в её макушку.
Она замерла, изумленная внезапными объятиями. Ни на секунду не возникла мысль его оттолкнуть. Они не шевелились несколько минут, позволяя прохожим, словно течению реки обтекать их застывшие фигуры. Лёля прижалась лицом к груди Алика, уткнулась носом в ямку между ключицами. Судорожно вдохнув, мазнула по шее мокрыми от слёз ресницами. Алик вздрогнул и, выдохнув ответ, крепче сжал руки.
Лёля поняла, что он отстранится за мгновенье до того, как Алик это сделал. Отступил на шаг и не говоря ни слова, развернулся и пошёл через дорогу. Снова горел зелёный свет, и он ушёл беспрепятственно.
Лёля растерянно смотрела вслед Алику, он отдалялся быстро, почти бежал, перепрыгивая через неровности на тротуаре. К тоске по несбывшимся мечтам и обиде на Германа добавилось новое чувство, клокочущее, как вулкан, горячее и совершенно не подходящее для ситуации, в которой она оказалась.
Осталось несколько часов до бачаты, и она снова увидит Алика, почувствует его близость, как только теперь смотреть ему в глаза после этих внезапных объятий посреди улицы?
Ветер коснулся разгоряченных щёк. Кожу стянуло от высохших слёз, горло саднило, а где-то внутри разгорался уголёк, подаренный Аликом при мимолётном прикосновении на середине дороги.
На какое-то время стало легче, Лёля зашла в магазин накупила продуктов для приготовления десертов. Сгребала с полок всё, что имело хоть какое-то отношение к выпечке: изюм, орехи, сахарную пудру, лимоны, ванилин, три вида муки. Загрузившись двумя большими пакетами, добрела домой, ощущая себя верблюдом, отставшим от каравана.
Когда Лёля зашла в квартиру, тоска и обида нахлынули с новой силой, будто поджидали за дверью. Оставив пакеты на кухне, она переоделась, умылась холодной водой и вернулась к кулинарным закупкам.
Нашла в интернете несколько интересных рецептов и принялась готовить все три одновременно. Взбивала белки для крема, подогревала желтки для мусса и выпекала коржи для медовика. Ингредиенты заняли все горизонтальные поверхности в комнате. На печке булькала масса подозрительного цвета, на столе Лёля раскатывала тесто и там же выкладывала горячие ещё коржи, суетилась, бегала от одной чашки к другой, вымазалась в муке и в сиропе, но перестать упиваться жалостью не смогла.
Вытирая щёку, испачканную в белом креме, заглянула в зеркало и не нашла своё отражение. На неё изумлённо смотрел Лёшка.
– А у меня трагедия, – весело доложила Лёля.
– Да, уж я вижу, квартиру теперь проще продать, чем отмыть.
Лёля тряхнула головой.
– Маша…
– Я в курсе. Наблюдал всё с первого ряда.
– Я дура, да? Наивная, доверчивая дура. – Сев напротив зеркала, Лёля наполнила кондитерский мешок кремом и принялась наполнять им трубочки. – Почему-то Машу я не заподозрила ни в чём. Всё же на поверхности было.