Лёшка пожал плечами.
– Ты сама не способна на подлость, вот и в других её не видишь.
– Маша так не думает. С её точки зрения, я та ещё змеюка. Хотя, её можно понять. Видимо, к Герману у неё очень сильные чувства.
Лёшка придвинулся ближе, принюхался к вафельным трубочкам.
– Не нужно её понимать. Ваша возрождённая из пепла дружба с самого начала была какая-то ненормальная, больная. Тяжело ей далось ненавидеть тебя и быть благодарной.
Лёля отложила трубочку в сторону, слизнула каплю крема с края кондитерского мешка.
– Как же она страдала, это должно быть очень больно.
Лёшка нахмурился, что с его миловидной внешностью выглядело даже комично. Будто свирепствует пушистый котёнок.
– Себя лучше пожалей. Маша и Герман тебе рога наставили, и не раз. Кажется, этого кобеля вполне устраивало такое разделение: ты – для бесед и уюта, а Маша – для секса.
Лёля отложила на блюдо очередную вафлю.
– А разве нельзя это объединить в одном человеке? Если ему так нравилось забавляться с Машей в постели, зачем ему вообще нужна была я?
– Всё остальное оказалось Маше не по силам.
Лёля принюхалась.
– Горит что-то.
Ответ уже не понадобился: запах из печки подтвердил догадку. Увлекшись разговором, Лёля упустила уже пятый корж для медовика. Он давно прошёл стадию зарумянивания, теперь больше напоминал битумную кляксу.
Лёшка наблюдал за суматошными метаниями Лёли в попытках реанимировать торт и спасти мусс. Нравоучительно комментировал её попытки отскрести пригоревшее тесто. Половина коржей осыпалась золой, другая половина вполне могла сойти за фрисби[2].
Из трёх блюд получилось только одно – трубочки с белковым кремом. Кухня превратилась в свалку грязной посуды. Лёля, кажется использовала все тарелки, чашки, что имелись в наличии, присыпала всё мукой и украсила бардак рассыпанными цукатами. Теперь до самой бачаты придётся разгребать последствия кулинарного приступа.
Она зашла в комнату в поисках пылесоса, наткнувшись на него взглядом вспомнила, что он сломался, печально вздохнула. Глаза выхватили букет красных роз на подоконнике, сместились на старенький диван. Лёля подошла к нему медленно с опаской и пнула ногой. Вскрикнула от боли и треснула по сиденью кулаком. Где-то в глубине загудели пружины, но диван, ставший символом предательства, и не подумал раскаяться.
Вернувшись на кухню, она нашла в ящике молоток для отбивания мяса и направилась к дивану. Обошла его по полукругу, примериваясь, приглядываясь и, наконец треснула по ручке со всей силы. А дальше началось полное безобразие. Лёля била несчастный предмет мебели молотком, колотя куда придётся, обивка треснула, выпустив наружу слежавшийся поролон, выпрыгнули освобождённые пружины, закачались, как цветы на тонких стеблях. Лёля вспотела и запыхалась, волосы растрепались, прилипли мокрыми прядями к шее и лицу, рубашка на спине взмокла. Схватив розы, словно веник, она отхлестала разодранный диван подарочным букетом. Лепестки летели во все стороны, будто капли крови, оседали на пол и потёртую обивку. Голые стебли Лёля сломала и вставила обратно в воду. Даже с нарочитой аккуратностью расправила в вазе, словно ничего удивительно с розами не произошло, и они выглядят всё также шикарно. Осмотрела поверженного противника с нескрываемым превосходством: диван-предатель выглядел, как будто его драли две сотни котов.
Откинув разлохматившиеся волосы, Лёля кинула молоток на распотрошённое сиденье.
– Пакостный диван!
Из кухни послышался голос Лёшки.
– Странно, что Герман не звонит.
– Я же мобильный выключила. Не хочу его ни видеть, ни слышать.
– Держись, Лёля. Не сдавайся. Вот когда он приедет, будет тяжело, главное не сломаться и не позволить повторно затянуть себя в эту трясину.
Лёля решительно сжала кулаки.
– Я постараюсь. Поддержка Патрика мне бы не помешала. Наверное, сегодня он занят. По его завуалированному признанию понятно, что кого-то спасает. Не только мне нужна его помощь. Спасатель он по жизни и есть.
– Поддержка? Тебе от него только поддержка нужна?
Лёля протяжно взвыла.
– Лёшка не начинай. Я не знаю, что делать с этой противоестественной тягой к Алику. Наркотик какой-то.
– Но ты опять идёшь к дилеру.
Она взяла полотенце и замерла на пороге ванной комнаты.
– Я Патрику ролик обещала с бачаты. Лучше буду по этому поводу волноваться. Ведь он увидит меня полностью, а вдруг ему обладатель пупка, пусть даже самого восхитительного, не понравится?