Алик стоял неподвижно, но рваное дыхание выдавало его волнение. Лёля подняла взгляд на его лицо, встретилась с глазами: зрачок за считанные секунды поглотил янтарную радужку. Она непроизвольно посмотрела на его губы и тут же заилилась румянцем. Взгляд получился слишком красноречивым. Алик понял его правильно. Скользнул рукой по её плечу, обхватил ладонью за шею и притянул к себе, но не поцеловал, замер в сантиметре от губ, касаясь носом щеки.
Лёля порывисто сцапала его за воротник футболки и преодолела это расстояние. Поцелуй получился жадным и глубоким. Её руки заскользили по телу, бесстыдно забираясь под футболку, и проникая под пояс джинсов. Если Алик и рассчитывал на нежность, то быстро понял, что Лёля жаждет другого. Её ладони исследовали спину Алика, сдвинулись вперёд и потянули край футболки вверх. Он послушно поднял руки позволяя себя раздеть.
Не прерывая яростный поцелуй Лёля толкнула его в сторону от стеллажа. Сделав пару шагов, Алик упёрся ногами в злополучный диван. Потеряв равновесие, упал на него спиной, потянув Лёлю на себя. Почувствовав пружину, уткнувшуюся в лопатку, скривился совсем не страстно. Лёля на мгновенье отстранилась, увидела, где очутилась и резко вскочила. Отбежала к окну, смотря в сторону мерзопакостного предмета мебели, как на змеиное гнездо.
Алик быстро поднялся и подошёл к ней с опаской и осторожностью, будто к хрустальной статуэтке, накренившейся на краю стола. Лёля с трудом оторвала взгляд от дивана, увидела полуобнажённого Алика, удивлённо округлила глаза, но уже через секунду резко притянула его за шею и снова поцеловала. От порывистых манёвров Лёли он едва не упал, одним движением развернул её к подоконнику и посадил на него, разведя колени. Ваза с поломанными стеблями зашаталась и упала на пол, оглашая пустую квартиру звоном рассыпающихся осколков. Лёля обхватила Алика ногами и руками, уткнулась в шею носом и… расплакалась.
Алик прижал её крепко, опустив подбородок в макушку, стиснул в объятиях судорожно, будто пытаясь забрать её боль и смятение. Через минуту почувствовал, что она целует его в шею с каждой секундой всё более страстно, а пальцы расстёгивают пряжку ремня на джинсах. Он приподнял Лёлю под бёдра, заставляя обхватить его ногами за талию ещё крепче, и понёс в другую комнату. В этой явно находился третий лишний, и он даже не был человеком, а скорее символом боли и предательства.
Только вот до спальни они не дошли, Алик споткнулся о плинтус на границе комнат, чтоб не упасть поспешно опустился на колени, так же удерживая Лёлю, аккуратно положил её на спину. А ей уже было всё равно, где они находятся. Продолжая целовать, она стянула с него джинсы, помогла снять с себя трикотажные штаны вместе с нижним бельём.
Нежности не было вовсе, только яростная, иступляющая страсть, граничащая с сумасшествием. Цепочка прохладной змейкой касалась щеки Лёли, крестик мелькал перед глазами, иногда касаясь шеи, иногда виска. Холодный метал чудился раскалённым и при каждом прикосновении обжигал. Мягкая удобная кровать находилась всего в нескольких шагах от их сплетённых тел. Колени и локти зудели от соприкосновения с ковровой дорожкой, спина Лёли украсилась синяками от жёсткого пола.
Она лежала, распахнув глаза, переживая собственное падение. Почему-то вспомнилась фраза Оскара Уайльда: «Единственный способ избавится от искушения – это поддаться ему». Она уступила, от чего же так горько и радостно одновременно? Тело пело от близости с Аликом, но в груди разрасталась чёрная дыра: Патрику она больше никогда не позвонит. Она сама растоптала их зарождающиеся чувства, не дав им вырасти во что-то большее. И Алик стал причиной этого падения.
Он всё ещё находился сверху, лежал, опираясь на локти и согревая теплом своего тела, а спина уже начала подмерзать от сквозняка, стелющегося по полу. Лёля шевельнулась, давая понять, что хочет встать. Алик приподнялся, уловил перемену в настроении Лёли и отвернулся, чтоб не смущать. Ещё секунду назад смелая и дерзкая до безрассудства, сейчас она выглядела не просто сконфуженной, а раздавленной и виноватой.
Оделись они почти одновременно. Затянув ремень, Алик вернулся в комнату за футболкой. Она повисла на краю теперь уже потрясающего стильного и надёжного стеллажа, как точка отсчёта падения Лёли.