– Всё, молчу, молчу.
Но через минуту снова вспоминал что-то абсурдное, выложенное в сеть на потеху публике.
Лёля не ела, елозила по тарелке отбивной, поглядывая на Алика с удивлением и опаской.
Он будто не чувствовал давящую атмосферу дома, улыбался, хвалил кулинарные таланты хозяйки, смеялся вместе с Викторовичем. Его рука в это время лежала на коленке Лёли и нежно поглаживала, приподнимая подол платья всё выше и выше, пока не остановилась в нескольких сантиметрах от края чулок. Нащупав кружевной кант, он изумлённо приподнял брови и обернулся к Лёле.
– А Даша была права: ты неприличная женщина, – прошептал он, касаясь губами её виска. Кто же носит чулки, как повседневную одежду, не рассчитывая, что найдётся желающий их снять?
Лёля ожидаемо покраснела.
Нина Валерьевна естественно заметила перешёптывания и смущение дочери, заподозрила пошлость, сказанную Аликом. Поспешила отвлечь их друг от друга.
– Завтра планируется вечер в семейном кругу в кафе. Ничего особенного, но не опаздывай.
Лёля отвлеклась от ладони Алика.
– Мам, я знаю, что ты затеяла что-то грандиозное. Пригласила гостей. Добавь в список ещё трёх, пожалуйста.
Нина Валерьевна возмущенно фыркнула, сжав салфетку так, что побелели пальцы.
– Герман не умеет держать язык за зубами. – Она бросила уничижительный взгляд на спутника дочери: – Кстати, он придёт?
Пальцы Алика ощутило стиснули бедро Лёли, хотя он продолжал улыбаться. Она пожала плечами.
– Не знаю. Скорее всего.
– А Егорычев?
Лёля изумлённо округлила глаза.
– Да с чего вообще бывшему начальнику приходить на мой юбилей?!
Нина Валерьевна замерла, словно гончая, почуявшая добычу.
– Бывшему?
Атмосфера за столом явно накалилась, даже улыбка Алика не могла разрядить сгущающееся напряжение.
Лёля тяжело сглотнула и опустила взгляд.
– Теперь бывшему.
Нина Валерьевна откинулась на спинку стула, окинула Лёлю таким взглядом, что та почувствовала себя полным ничтожеством. Начала говорить медленно, постепенно повышая голос:
– Тебя уволили? Как это похоже на твою всегдашнюю безалаберность! Остаться без работы и без запасного варианта! Я в твоём возрасте не витала в облаках, времени на это не было. Требовалось тебя вырастить! Как можно быть такой безответственной, никудышной! Господи, ну в кого ты такая!?
Лёля молча выслушивала оскорбления, опуская голову всё ниже и ниже, Алик уже собрался вмешаться, когда она внезапно вскочила, опрокинув стул. Лицо её горело, глаза сверкали с такой яростью, что казалось она могла испепелить взглядом не только мать, но и пол дома с гаражом в придачу.
– В кого я такая? Может, в папочку! – Она обернулась к Алику, поймала его удивлённый взгляд и не в силах остановится озвучила, то что хотела бы от него скрыть. – Тебе, наверное, стоит знать, что я дочка шизофреника, который вовремя своего очередного приступа уселся на рельсы и дождался-таки поезд! Так что мамочка, есть в кого мне быть никудышной и ненормальной! Хорошая наследственность не так ли?
Нина Валерьевна тоже вскочила, правда стул не опрокинула, уставилась на Лёлю, будто между ними находился не стол, а барьер дуэлянтов.
Вспышка Лёли огорошила Нину Валерьевну, привыкшую к молчаливой покорности.
– Да причем тут твой отец?! Не был он никогда шизофреником! –Уже выпалив фразу, она поняла, что сболтнула лишнее, но остановится не могла, словно колесо, несущееся под гору.
Лёля недоверчиво сощурилась:
– А как же наша семейная легенда о твоем героическом преодолении и железном характере?
Нина Валерьевна не заметила сарказм. Она вообще ничего не видела, кроме горящих глаз Лёли. Ни мужа, притихшего и испугавшегося внезапной ссоры, ни Алика, стоящего рядом с дочкой, готового защитить её и у вести в любой момент.
– Он был шизофреником, но не отцом тебе.
Лёля пошатнулась и наверняка бы упала, если бы Алик вовремя её не обнял. Ухватившись за его локоть, она взглянула на маму с нескрываемой неприязнью.
– Кто был моим отцом?
Нина Валерьевна как-то сразу потеряла воинственный пыл, теперь выглядела уставшей и постаревшей.
– Почему был. Он и сейчас живёт, и здравствует, если, конечно не спился окончательно. Твой первый отчим.
– Которого ты требовала называть отцом?
– Он и есть твой отец, как тебе ещё его называть?
Лёля отступила назад, Алик обхватил её за плечи, прижал к груди, инстинктивно, желая поддержать и защитить. Выходит, мама нагуляла её на стороне, приписала отцовство погибшему мужу-самоубийце, потому что это было выгодно, а позже вышла замуж за настоящего отца. Правда брак этот прожил недолго. Мужчины не уживались с Ниной Валерьевной, потому что на фоне её несгибаемой натуры больше походили на слабый пол.