Время бежало, Леон постоянно танцевал с Джулией, не обнаруживая намерения пригласить Кэти. По всей видимости, и Грант не горел желанием поменяться с Леоном партнершами.
Чудесное настроение Джулии сменилось унынием. Ее охватила полнейшая апатия. Она устала от болтовни Леона, устала от колкостей и язвительных намеков Кэти, от холодности и отстраненности Гранта.
Когда Леон, наконец, повел Кэти на танцплощадку, Джулия не испытала ни печали, ни радости.
Грант с изысканной вежливостью пригласил Джулию на танец. Несколько мгновений они в нерешительности стояли друг против друга. Сквозь туфельки Джулия чувствовала, как от звуков музыкальных инструментов вибрирует пол. Грант обнял ее, и они поплыли по паркету в медленном, плавном танце.
Гранта нельзя было назвать блестящим танцором. Он обладал чувством ритма, но о каком-то стиле или особой технике говорить не приходилось.
Джулия не выдержала и первой нарушила молчание:
— А как поживают твои крокодильчики?
— Стойко держатся, — ответил он, вглядываясь в ее запрокинутое лицо. — Завтра поедут домой.
— Да? А ты?
— Естественно, и я с ними.
— На такси? — улыбнулась она.
— На такси. — Он усмехнулся, но взгляд его остался холодным.
— Что я опять натворила?
— В Питермарицбурге ты вправе вытворять что угодно. Это твое личное дело, — процедил он сквозь зубы.
— Ты, видимо, был очень разочарован тем, что не смог познакомить Кэти с родителями. А теперь уже поздно, правда?
— Ты права, завтра я возвращаюсь в Умкамбо. А ты? Когда ты вернешься? Или ты уже передумала?
— Сегодня я разговаривала с отцом по телефону. Через день-другой его должны выписать из больницы. Соответственно, я в городе долго не задержусь.
Поздно ночью они вчетвером вышли на большую террасу, освещенную множеством фонариков.
— Ты сразу поедешь домой? — Посмотрев на Джулию, Кэти перевела взгляд на Леона.
— Послушай, Кэти! — не выдержал Леон. — Зачем ты все время суешь нос в чужие дела?!
— Ваши дела меня не интересуют, — огрызнулась Кэти. — Я просто хотела вам сказать, что домой не поеду. — Она повернулась к Гранту: — Пойдем, Грант.
Капли росы серебрились на пальмовых ветвях, на цветах в кадках.
Джулия, приподняв подол платья, оперлась на руку Леона и медленно спустилась по лестнице, ведущей к парковке.
Облитые жидким лунным серебром машины казались скользящими тенями. Краем глаза Джулия видела, как Грант открыл для Кэти дверцу машины. В тот вечер Кэти была ослепительно хороша в длинном черном платье, высокая прическа и бриллиантовые серьги необычайно шли ей.
— Куда бы ты хотела поехать? — поинтересовался Леон у Джулии. — Может, заберемся куда-нибудь повыше, припаркуемся в укромном местечке и полюбуемся ночными огнями?
— Ни за что! — решительно возразила девушка. — Не желаю любоваться огнями!
— Ладно, дорогая, никаких огней. Чем же мы тогда займемся? Может, домой тебя отвезти?
— Да, пожалуйста. Я безумно устала.
Леон вновь повел плечами и повернул ключ зажигания. Двигатель чихнул и вместо обычного ровного гудения издал странный рокочущий стук. Леон и Джулия озабоченно переглянулись.
— С машиной что-то случилось? — спросила девушка.
— Похоже на то, дорогая. Боже мой, я, кажется, сейчас закричу! Как и ты, я ничего не понимаю в моторах, свечах и проводке! Я дико устал. Эта несчастная выставка отняла у меня все силы.
— Что же нам теперь делать? — натянутым тоном осведомилась Джулия, наблюдая, как автомобиль Гранта медленно вырулил с парковки и растворился в темноте. — В пансионе у нас были занятия по обслуживанию автомобиля. Примитивные, конечно, но теперь я по крайней мере знаю, что надо делать, если машина неожиданно встала. Дорогой, ты должен понять: мы сейчас сломаемся.
Когда они выехали за пределы города, двигатель надсадно завыл.
— Если ты не хотел сам залезать под капот, должен был заехать в ближайший гараж или мастерскую, — заявила Джулия, разглядывая город, мерцавший россыпью огней.
— Слушай, Джулия, перестань меня пилить, ладно?! — Он завернул белую манжету. — Гараж, сервис? Глубокой ночью или, правильнее будет сказать, почти на рассвете? И кто, по-твоему, нами займется, а? — Он остановился на обочине, неохотно вылез из машины и открыл капот. Через минуту вернулся назад, упал на свое сиденье и, вытирая руки, заявил: — Свечи тут ни при чем. Вот так. Ты порой бываешь чересчур властной, даже деспотичной, дорогуша. Всегда все знаешь и делаешь лучше всех, да? А другими можно помыкать и командовать, так? Я это еще в пансионе заметил.