Меня разбудили мокрый прохладный нос и шершавый язык, лижущий мою щеку.
По мне проехался каток. Непонятно, почему я жив. Каждую клеточку расплющило. По телу блуждали всполохи острой боли, оставляющей ноющие следы. Словно оплакивая мою покалеченную тушку, рядом подвывал белый волк. Только у него такой голосина, у Акелы. Язык прошёлся наждаком по лицу, приподняв левое веко. Эй, я не вий, а ты не панночка, хватит облизывать. Дай помереть спокойно, реаниматор хвостатый. Хотя, нет, на той стороне не легче. Владыки Мёртвых всякие житья не дают со старшими лоа.
Помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела, говоришь? Устами волка глаголет истина. Ладно-ладно, прекращай, встаю. Всё равно кошмары снились. Не помню ничего, но стойкое ощущение, что сон был не из приятных. В мозгу бардак, по нему отдельно танк проехался.
Открываю глаза. Надо мной склонилась косматая белобрысая морда, с надеждой и тоской взирающая на меня. Жить буду, не боись. Правда, недолго, наверное. Очень уж больно.
Привстав, оглядываю пещеру. Недолго же я провалялся, лучины и кучки корней в самодельных бомбах замедленного действия, заменяющие бикфордов шнур, не догорели. У меня в распоряжении минут пять.
Ведьма с извивающейся на манер змей Горгоны шевелюрой лежала на пересечении огненных линий. Привет, волосатая, давненько не виделись. Не смотри ты так, не рассыплюсь и не превращусь в пепел. Обидно, да. Проиграла. Ну, надо уметь признавать поражения. И то, у нас с тобой практически ничья. Не шандарахни ты ментальным молотом, не отдыхала бы от перерасхода энергии. Ошиблась маленько. Твой замысел был блестящим – поддавшись, нейтрализовать пойманных духов, и тем самым лишить меня ментальной защиты. Эх, не та ты уже, не рассчитала силёнок. Единственная ошибка, последняя ошибка. Раньше таким ударом меня рассудка бы лишила. Не шевелись, тебе вредно. Что ты сказала?