Сандэр. Дилогия (СИ)

– Не трать попусту зелья, они тебе скоро понадобятся, – тихо прохрипел, захлёбываясь кровью, ученик Трон-Ка.

– Не разговаривай. Поправишься, и побеседуем.

Тролль махнул рукой и вымученно улыбнулся.

– На меня наложили проклятье, его тебе не снять. На ритуальном ноже было. Ко мне слетаются духи мёртвых, Кан-Джай! Они ждут моей смерти, чтобы попировать, – прерывисто дыша, он выплюнул скопившуюся во рту кровь. – И рана плохая, зельем не вылечишь. Сам видишь.

Вижу. Без целителя лекарства бесполезны, печень порезали. И что, ничего не делать? Варк-Дан, где тебя слякотники носят? Лаклак, слышишь? Тишина, блин.

– Это они тебя? – я кивнул на распростёртых учеников из разных племён.

– Они щенки, бегущие с магеном, – Бал-Ар закашлялся. – Я убил одного, твой волк второго. Третий сбежал. Акела обманул его. Есть зверь, сражающийся бок о бок с троллем, значит, поблизости и зверомастер. А повелевать волками у нас может лишь Гин-Джин. Они, – кивок на мертвецов, – пришли с могущественным шаманом из Чёрного Копья, Лар-Джуром. Он опасен, будь осторожен с ним, Кан-Джай.

Синекожий выгнулся дугой, сползая на землю, вены на лбу и шее вздулись от напряжения.

– Огненное Жало предало, – после приступа процедил тролль. – Оно напало на нас у холма. Я послал тень с вестью учителю. Он расскажет Ран-Джакалу. Жало и Лар-Джур объединились. – Бал-Ар застонал сквозь зубы и схватил меня за руку. – Я умираю. Кан-Джай, не дай им пожрать мой дух, прошу тебя…

Проклятье на ритуальном ноже, ещё и лезвие, небось, заговорённое и ядом смазанное. Плохо дело. Колдун, нанёсший удар, одновременно принёс жертву. Она засчитается, как только раненый умрёт. Некоторые шаманы так совершают жертвоприношение покровителям – идут в бой, разят направо и налево священным оружием, и те, кого коснулся заколдованный клинок, автоматически проклинаются. На них ставится астральное клеймо, привлекающее лоа. Жертва погибает, и её дух сразу же поедают приглашённые на трапезу. Предки не дождутся потомка в Серых Пределах.

Снять проклятье и разогнать злых духов я не могу. Умений нет и айгаты на совершение ритуала. Меня вот-вот кинет в забытье отката, и мне очень повезёт, если выживу и очнусь.

– Забери мой дух, – прохрипел Бал-Ар.

Быть заключённым в Темницу, так называет Гвард вместилище пойманных ловцом духовных сущностей, всяко лучше, чем разложиться на чистую энергию в пузе лоа.

Коснувшись кончиками пальцев лба тролля, я аккуратно потянул его изувеченный проклятьем дух. Никогда при ловле не испытывал подобного. Меня наполняли теплота, сытость и воодушевление, граничащее с эйфорией.

В стекленеющих глазах ученика Трон-Ка застыла благодарность.
Завершив поимку, я упал у бездыханного тела тролля. Усталость и мрак отката неспешно подбирались ко мне. Вот ведь не вовремя. У меня столько дел осталось. Основная часть плана осуществилась, ведьма уничтожена, а пробудивший её враг показался из своей норы. Лар-Джур, обучавшийся колдовству у верховного шамана Чёрного Копья Нир-Джина, старый знакомый. Вырос он с нашей последней встречи до полноценного Говорящего с Духами.
Жаль, события развиваются по худшему для моего отряда сценарию. Алисия, Лаклак, парни – живы ли?
Ещё столько дел. Не время для смерти. Правда, Акела? Волк лизнул меня в щёку, будто отвечая на безмолвный вопрос.

Эпилог
I
Ран-Джакал входил в деревню Улиткоголовых под вой жён Бена-Джака и поминальные песни учеников верховного шамана улиточников. У сломанного тотемного столба установили камень в виде раковины улитки и соорудили гору хвороста и дров, на которой почивали умерший нынешней ночью вождь, его погибшие сыновья и охранники. К покровителю племени взывали ученики, испрашивая благодатного пути в Серые Пределы для покойников. Жители деревни толпились у погребального костра. Женщины плакали, мужчины стояли с жёсткими лицами, держа в руках оружие, верный признак кровной мести.
На прибывший многочисленный отряд Озёрного Владыки некоторые оглядывались. Суеты вокруг не было, точно не вожди идут с охранными дюжинами и десятком шаманов во главе с великим Гин-Джином, восседающим на огромном пещерном медведе, а рыбаки возвращаются с реки. Водяные Крысы молча прошли раскрытые настежь покосившиеся деревенские ворота и остановились перед тотемным столбом. Молодые воины, составлявшие охрану вождя Каменных Клешней, обменивались настороженно-недоумевающими взглядами. Они не понимали, как ведьма расправилась со столькими взрослыми троллями за одну ночь. Телохранителям не хватало опыта сражений с порождениями злого колдовства, и про себя Ран-Джакал отметил, что брать их охотиться на сэкку не стоило. С другой стороны, Маур-Джакал рвался в бой. Молодая кровь в нём бурлит, толкает на рискованные поступки. Хорошо, с ним его советник, верховный шаман Вели-Джин. Он убережёт от ненужного риска и подскажет правильное решение.
С вождём Водяных Крыс, узнав о зловредной ведьме, вызвались пойти все предводители кланов и племён, пришедшие на свадьбу Маура, вместе с четырнадцатью охранными дюжинами. Разумеется, без сопровождавших их на празднестве шаманов желающих охотиться поубавилось бы. Иногда он выигрывал войны и с меньшим количеством воинов.
На подходе к селению Улиткоголовых отряд нагнал Гин-Джин. Ему сказали о ведьме посланные Трон-Ка духи, и он, бросив дела в империи, возвратился в аранью. За день на махайре он преодолел расстояние трёхдневного перехода. У селения шаман сменил уставшего саблезуба на медведя.
Толпа расступилась, пропустив вождей к погребальному костру. Песнопения смолкли с последним лучом заходящего солнца. Бывший охранник умершего главы улиточников Нур-Ганнак зажёг хворост факелом, разом взревели мужчины. Охотники сбросили накидки и рубахи и, выкрикивая клятву мести, синхронно провели ножами по груди.
Тризны не было. Вместо неё взявшие на себя организацию обороны деревни телохранители Бена-Джака выставили часовых и завалили брёвнами и колючим кустарником бреши в частоколе. Сегодня никто не уснёт в селении.
Распоряжавшегося воинами Нур-Ганнака Ран-Джакал вызвал к себе в шатёр, поставленный неподалёку от ворот. С вождём находился хмурый Гин-Джин.
Войдя, улиточник опустился на колени перед Озёрным Владыкой и, вынув нож, поднёс его к пучку волос на макушке. Под стальным острием заалела полоска крови.

– Убей меня, великий, – опустив голову, проговорил он. – Я не уберёг повелителя и достоин позорной смерти.

Рыкнув, вождь с размаху пнул тролля в грудь, отчего тот опрокинулся.

– Песья кровь! – выругался предводитель озерников. – Что случилось, Нур?

– Сэкка, проклятая сэкка, – восстановив дыхание, полушёпотом произнёс телохранитель. – Она приходит по ночам и убивает нас. Сначала Говорящих с Духами и наших детей, потом мужчин и женщин. Славный Кан-Джай почти победил её, чуть не спалив колдовством, но она опять пришла и забрала жизни почтенных Гал-Джина и Бена-Джака.

– Что с моими учеником и дочерью? – приблизившись к стоящему на карачках воину и глядя ему в глаза, прошипел зверомастер.

– Вели скормить меня медведю, великий шаман! – уткнулся лбом в шкуры, устилающие пол шатра, тролль.

– Говори! – в голосе человека послышалась угроза.

– Славный Кан-Джай и твоя дочь с отрядом ушли вчера к Лысому Холму за сэккой. Убейте меня! Все, кто преследовал проклятую тварь, сгинули! Мы нашли следы сражения на холме и никого живого. Они пропали! Все пропали! Их пожрала сэкка!

Гин-Джин вот-вот сорвётся, и улиточника ждёт участь похуже съедения медведем. Ран-Джакал редко видел друга таким. Лицо потемнело, в глазах пылают огни преисподней, руки сжимаются в кулаки, белеющие от напряжения. Если ярость зверомастера выплеснется на воина, похорон не устроят. Хоронить нечего будет.