– Ты позоришь предков, Нур, – холодная сталь зазвенела в тоне вождя. – Я надеялся встретить в деревне Улиткоголовых гордых троллей, а вижу трусливую собаку. Пошёл вон. Ты недостоин смерти от наших рук.
– Что думаешь, Гин?
– Бена-Джак умер своей смертью, – угрюмо ответил зверомастер, немного успокоившись. – Верховного действительно убили, и как-то странно. Чёрное колдовство, Ран. Шаманы возвели барьер вокруг лагеря, он простоит до утра и никого не пропустит, ни духов, ни живых. С рассветом отправляйся к Лысому Холму.
Озёрный Владыка сел в походное кресло, позаимствованное в пору его бурной наёмнической молодости у имперского военачальника и заменяющее трон. Сказанное другом ему не понравилось.
– Ты говоришь, словно мы не пойдём туда вместе, Гин.
– Я иду к холму немедленно.
– Ночью? Рехнулся, что ли?
– Там моя дочь, Ран, и мой ученик.
– А ещё четверо моих воинов из охранной дюжины, если помнишь.
Вождь тяжело вздохнул. Гина не переубедишь, попрётся, несмотря ни на что. И плевать ему, на кого может нарваться у Лысого Холма. Ему лишь бы близких спасти. Нет, он продумывает свои действия и ходы противника до мелочей, однако, напрочь теряет разум, когда кто-то из друзей в опасности. Сейчас выгоднее переждать ночь в окружённом барьером укреплённом лагере. За преданность, впрочем, Ран и ценил его. Именно благодаря верности и отчаянной смелости зверомастера предводитель озёрных племён дожил до своего возраста.
– Мы тридцать зим плечом к плечу сражаемся с нашими врагами, Гин. Я не отпущу тебя самого.
– Со мной пойдут Махайр и медведи, по пути ещё кого-нибудь позову. К тому же, со мной охранные духи, одежда зачарована на прочность, и амулетами я увешан, как свадебное древо шнурками женящихся пар. Мои защитные чары эффективнее Гал-Джиновых. Тебе же безопаснее остаться до восхода солнца здесь.
– Мы идём к Лысому Холму, я сказал, – выдвинул челюсть вождь. – Остальные остаются в лагере до утра, распоряжусь. Не нервничай, я за себя могу постоять и без твоего колдовства. Кто на озере лучший воин? Ран-Джакал.
– Думаю, к холму идти незачем, – прервал Озёрного Владыку голос из угла шатра за походным стулом. – Мы потеряем день, да и был я уже там.
Из тени выступил низкорослый пожилой тролль, чьи запястья и щиколотки оплетали браслеты из тролльих зубов. Вождь обвёл взглядом шатёр в поисках проделанного в стенах из шкур отверстия и, не найдя такового, в очередной раз подивился знаменитому Трон-Ка. Командира бесшумных убийц справедливо считали опаснейшим врагом. Говорили, он умеет становиться бесплотным духом, проникающим в дома жертв. Очевидно, слухи недалеки от истины.
– Говори! – выпалил Гин-Джин.
– Нас предало Огненное Жало. Оно напало на отряд Кан-Джая. Чер-Джакал притворился твоим союзником, Ран, посланным тобой помочь в охоте на сэкку.
– Кто-нибудь выжил? – перебил шамана зверомастер.
– Трудно сказать. Крови у холма пролито немало. Мертвецов на месте схватки с предателем не было. Мёртвых унесли живые, чтобы не оставлять доказательств причастности племени к нападению и свалить всё на сэкку, которую убил твой ученик, Гин.
– Откуда тогда тебе известно, кто с кем сражался? – скрипнул зубами вождь.
– Кан-Джай поступил очень осмотрительно, приказав моему старшему ученику передать весть Водяным Крысам. Видимо, он с самого начала подозревал, что за сэккой стоит кто-то из наших врагов и разработал план с учётом нескольких вариантов развития событий. Благодаря его прозорливости и смекалке мы знаем о предателе. Ты воспитал дальновидного ученика, Гин. Жаль, мне не удалось предостеречь учеников.
– Он таким был до нашего знакомства, – буркнул зверомастер. – Я чувствую, он жив. Возможно, уцелел ещё кто-то из отряда.
– Возможно, – скрипучим эхом повторил Трон-Ка. – Думаю, нам нельзя тратить впустую и удара сердца. Я разослал духов в деревни Огненного Жала, и они узнают, куда увели выживших.
– Война, – проронил Ран-Джакал. – Чер, старый пройдоха… Трон-Ка, займись им и колдунами племени. Сумеешь – оставь в живых до нашего прихода. Мы выдвигаемся сегодня же к его деревне.
– Он не единственный враг. Думаю, его использовали. У холма я нашёл тела учеников шаманов из Чёрного Копья и Мёртвого Медведя.
– Кан-Джай? – вопросительно поднял бровь зверомастер.
– Его волк и мой ученик Бал-Ар, да пребудет память о нём навеки в чертогах предков. Тролли Чер-Джакала не унесли иноплеменников. Скорее всего, они не знали о бое, происходившем по ту сторону Лысого Холма, и к тому времени уже убрались. Знали бы, добили Кан-Джая.
– Он у тебя? – медленно выговаривая слова, будто боясь произнести вслух, спросил Гин-Джин.
– Над ним хлопочут целители. Его дух блуждает по грани мира живых и Серых Пределов.
– Живой… Хвала Небесам! – облегчённо вздохнул верховный шаман.
– Не о том мыслишь, Гин, – одёрнул друга вождь. – Война начинается.
– О том, Ран, о том. До селения Чера три дня пути. Мы поспеем за два, принимая зелья выносливости, и предатели пожалеют, что родились.
– Задание выполнено, господин, – полушёпотом доложил он.
– Осложнения? – спросил хозяин башни.
– Никаких. Подброшенная молодому шаману троллей информация о злом духе, запечатанном в подземелье храма, сработала, как вы и предполагали. Он провёл ритуал слияния, распечатав лоа, и пробудил ведьму. Она наращивала магическую мощь до столкновения с объектом. В первом же бою он проявил незаурядные тактические качества и победил, ведьма едва избежала смерти.
– Я бы удивился, погибни она столь быстро, – хмыкнул маг. – Ох, и намучились мы с ней. Она возрождалась всякий раз после поражения. Текущая в её жилах кровь Шуб-Ниггурат дарует астральное бессмертие носителю. Убить её было нельзя, лишь запечатать. К счастью, за семь тысяч лет дар ослаб. Продолжай, Игнас.
– Непредвиденным обстоятельством стало наличие у ведьмы двух Поглотителей Стихий, преобразованных из пакваджи. Объект нейтрализовал одного самостоятельно, второго добил высокоуровневым астральным заклятьем, использовав свиток. По Вашему приказанию я навёл ведьму на группу эльфов, направленных властителем Эладарна по известной Вам причине в леса синекожих, и таким образом снизил её боевую мощь.