- Мгновенное увольнение и, согласно контракту, уплата штрафа в размере 20 тысяч долларов.
Не космический штраф, что-то другое будет самым неприятным следствием излишне проявленного любопытства — это было очевидно.
Фрэд не стал уточнять и, помолчав несколько секунд, добавил:
- Но ты, сдается мне, неглупый малый, так что думаю, мы поладим. Ты, главное, веди себя смирно, выполняй все, что от тебя требуется и не суй свой нос в чужие дела. Уразумел? Приходишь на смену, грузишь, уходишь, и проблем не будет.
Этот разговор не выходил у Грега из головы. С самого начала ему не понравились эта работа, не говоря уже о том, что первая беседа с Фрэдом, несмотря на всю ее фамильярность и грубость оказалась самым вежливым из всего, что он впоследствии изрекал. Брань и проклятья сыпались из него поминутно и повсеместно, он рычал, дергал руками и унижал работников за любую оплошность, порой не останавливаясь и перед физической расправой. Его ненавидели и боялись, но никто не решался уйти отсюда, а большинство просто были не в состоянии. Какая бы эта ни была работа, но без нее людей ожидала бы жизнь впроголодь и ночевки в ночлежках, Фрэд знал это, вволю наслаждаясь своим могуществом и безнаказанностью.
Только поступив сюда, Грег успокаивал себя мыслью, что это временно, на пару недель, затем он найдет себе другую работу и уйдет отсюда. Но время шло, и все оставалось по-прежнему. Несмотря на все его попытки, ничего стоящего так и не подворачивалось, приходилось терпеть и ждать лучших времен.
А ждать становилось все труднее, особенно после того, что произошло во вторник, 3 недели назад, перед самым концом его смены.
Тот вечер ничем особенным не отличался от остальных тягостных и проходивших в суровом молчании серых вечеров на складе. До полуночи оставалось всего пару минут, работники закончили погрузку и, усталые, не спеша собирались, радостно обсуждая возможности применения только что полученной зарплаты. Грег, попрощавшись со всеми, уже шел к выходу, когда дверь подсобки, расположенной на спецально построенной для наблюдения за складом площадке, с грохотом распахнулась, и из-за нее вылетел Билли - молоденький паренек, проработавший здесь всего пару дней. В дверном проеме показалось серое от бешенства лицо Фрэда. Губы его поддергивались, складываясь в злобные гримасы, ноздри, широкие от природы, были раздуты, а в глазах горел такой демонический жар разрушения, что все стоящие внизу люди разом окаменели.
Одним прыжком обычно неповоротливый Фрэд оказался возле юноши, и в ту же секунду опустил на его лицо свой широкий, крепко сжатый кулак. Билли не успел увернуться и, потеряв равновесие, полетел вниз. Высота была невелика, все бы обошлось, но по раковой случайности именно в тот день, по указанию Фрэда, под подсобкой было сгружено несколько ящиков, которые требовали некоторой починки. Никто не успел ничего сделать. Напоровшись виском на край одного из ящиков, туловище Билли перевернулось и глухо шлепнулось на пол. Хлынула кровь. От неожиданности и шока работники не шевелились. Тело юноши лежало на полу, и вокруг него медленно растекалась багрово-красное пятно. Опомнившись первым, Грег подскочил к неподвижно лежащему парню и осторожно перевернул его на спину. Билли еще дышал. Его лицо было мертвенно бледным, глаза закрыты, в углах правого проступила кровь, кромка губ приобрела синий оттенок. Пришедшие в себя работники засуетились, отчаянно пытаясь как-то помочь. Кто-то побежал вызывать 911, Том принес воду и аптечку, все старались сделать хоть что-то, но было очевидно, что все бесполезно: железная скоба минимум на несколько сантиметров вошла в череп, из образовавшейся дыры, помимо крови, сочились сгустки, все тело парня подергивалось мелкой дрожью - он умирал. Грег, пытаясь хоть немного облегчить состояние Билли, поддерживал его голову, бережно вытирая кровь, которая тоненькой струйкой все текла и текла из раны.
Фрэд к ним не спустился. Он по-прежнему стоял у края лестницы и безучастно смотрел вниз. Ни сожаления, ни раскаяния не было в его глазах, только безразличие, да еще облегчение. Билли, как и остальные работники, был для него лишь одушевленным механизмом, предназначенным для выполнения необходимой работы. И, очевидно, этот конкретный механизм дал сбой, сделал что-то, что было не положено. Есть другие — исправно работающие, без изъянов, и их миллионы. В этом городе полно людей, не способных найти себе квалифицированную работу. Следовательно, данный исход — наилучшее, что могло произойти. Несчастный случай, удачный несчастный случай. Он быстро забудется, тяжелая работа способствует правильному распределению памяти. Придет новый работник. Все сложилось хорошо.