- Ну, как дела, братец? Давненько не виделись.
На губах Сэма играла противная скользкая усмешка. Та же усмешка, которую Грег так хорошо знал. Глядя на него, Грег чувствовал, что к горлу подкатывает комок резкой, почти неконтролируемой злобы. Огромная пропасть, разделявшая их всю жизнь и едва не поглотившая одного из них много лет назад, так и не исчезла за все эти годы. Живя здесь, далеко от родного города, Грег старался не вспоминать о том, что у него есть семья. Он старался не вспоминать, что у него есть дом, есть отец и есть прошлое, в котором существовали все эти люди. Прошлое, о котором он обязан и не в силах забыть. Прошлое, полное мучительной непрекращающейся боли. Прошлое. В его настоящем нет для них места. Он так решил и так должно быть. И так будет.
- Здравствуй, Сэм. Чему обязан?
- Да так случайно узнал, что ты работаешь в этой дыре, решил зайти поздороваться. Мы ведь родные все-таки, одна кровь.
- Ты давно в Нью-Йорке?
- Месяца три. Дома старик достал, сил нет, да и с деньжатами напряг, вот решил сюда податься, авось работка какая-нибудь подвалит или кто из друзей поможет. На первое время.
- Как отец? – Пересиливая себя, с трудом произнес Грег.
- Старик? Нормально. Пить опять начал, ночами по кабакам шляется, как всегда. Так как насчет монет? Подкинешь парочку, пока не устроюсь?
- Сколько тебе?
- Ну, сколько дашь.
В лукаво прищуренных, жестких глазах Сэма проглядывало знакомое желание сказать какую-то гадость. Он медленно обвел взглядом раздевалку, затем перевел его на лицо Грега и издевательски процедил:
- Работка-то у тебя королевская, небось, кучу денег загребаешь.
Порывшись рукой в кармане, Грег нащупал десятидолларовую бумажку и несколько мелких монет. Это было все, что у него оставалось до следующей зарплаты. О бифштексе можно было забыть. Да и о завтрашнем завтраке и обеде тоже. Но стремление как можно скорее отделаться от Сэма было настолько сильным, что Грег, не задумываясь, вытащил банкноту и протянул ее брату.
- Держи. Больше дать не могу.
- Спасибо, братец, ты очень щедр.
Купюра утонула в бездонном кармане затасканных дешевых штанов Сэма. Больше ему здесь было делать нечего.
- Ну ладно, я потом еще зайду. Привет.
Сэм развернулся и неторопливой походкой направился к выходу. Грег угрюмо смотрел ему вслед, охваченный еле уловимым мучительным беспокойством, причину которого он не понимал. Разговор с братом, спустя столько лет, вызвал в его душе все тоже смешанное чувство тревоги и омерзения, с которым он покидал свой дом. Тогда они ненавидели друг друга, и это еще можно было объяснить. Но теперь?
Глядя на свинцовые тучи, скользящие по небу, можно было подумать, что дождь никогда не закончиться. Грег направлялся домой. День был безнадежно испорчен, ни о каком празднике и речи быть не могло. Мозг утомляюще бороздили мысли. Чувство отвращения, вызванное разговором с Сэмом, не только не прошло, но и становилось все сильнее по мере того, как Грег в сотый раз прокручивал в уме весь их разговор. Как он оказался в этом городе? Каким образом разыскал его, ведь уезжая из дому, Грег никому не сказал, куда собирается поехать? И главное, с какой целью Сэму вдруг понадобился его сводный брат? «Мы ведь родные, одна кровь» – в очередной раз всплыли в памяти его слова. Кровь. Одна. А ведь Сэм не хуже его знал, что у них нет ничего общего. Эта мысль не давала Грегу покоя. Беспокойство росло, постепенно заполоняя собой все вокруг. От Сэма всегда были одни неприятности. И Сэм обязательно придет еще – это не вызывало сомнений.
Тревога не оставляла Грега даже во сне. Из глубин подсознания всплывали полузабытые лица, обрывки фраз и ничего незначащих разговоров, детские обиды перемежались с юношескими ссорами и ревностью, ненависть с любовью. Проснувшись, Грег даже с некоторой радостью осознал, что пора на работу и впервые за все время был благодарен Фрэду за его рабовладельческую сущность, заставлявшую рабочих не расслабляться даже в субботние дни.