Глава 10
Вой пожарной сирены, треск обугленных обваливающихся досок, крики пожарных, целой толпой бегающих вокруг здания, – все смешалось в голове Грега в один сплошной гул. Приближался рассвет. Над домами занимались первые лучи восходящего солнца, вестники подступающего к горизонту нового дня. Грег не слышал, что ему говорили товарищи, не понимал значения вопросов полицейских, пытавшихся расспросить его о причинах пожара. Он смотрел на солнце, на этот медленно поднимающийся пунцовый шар, символизирующий извечную победу света над тьмой, добра над злом. Солнце поднималось, заливая мягким светом все вокруг, и события этой кошмарной ночи постепенно стали отступать на задний план. Они расплывались, путались в голове, меркли и появлялись снова. Все происходило в каком-то бессвязном полусне. Кто-то пытался расшевелить его, что-то доказывал и убеждал, но Грег не слушал и не пытался вслушиваться. Он смотрел на солнце, уже поднявшееся высоко и разогнавшее последние крохи ночи. Смотрел долго, до боли в глазах. И последнее, что он запомнил, перед тем, как его глаза закрылись, и сознание соскользнуло в небытие, был огромный кровавый шар, с укором взирающий на черную от гулявшего по ней огня землю, надежно похоронившую в себе страшную тайну уходящей ночи.
Придя в себя, Грег первым делом увидел склонившееся над ним лицо Риччи, и тихо обрадовался, что ему тоже удалось спастись. Риччи — неунывающий эмигрант-итальянец, был представителем редкого вида людей, которых располагают к себе с первых минут знакомства, не прилагая к этому никаких усилий. Он умел видеть приятное во всем вокруг, шутил, разбавляя уныние мрачной атмосферы склада, подбадривал своих товарищей, а часто и помогал, когда кто-то из возрастных сотрудников нуждался в передышке. Он был молод и полон сил. Сейчас его лицо было почерневшим от копоти, на лбу, в окружении бордово-черных пятен, запеклась кровь. Но, глядя на Грега, он ободряюще улыбался, одновременно приподнимая его, помогая расположиться удобнее.
- Ну, как ты, Грег? Все ок?
Не совсем отдавая себе отчет, где находится, и только начиная осознавать, насколько болезненным и вялым ощущается все его тело, Грег машинально ответил:
- Более-менее, а что случилось?
Риччи, в свойственной ему полушутливой манере речи, отрапортовал:
- Ты хлопнулся в обморок, не успев ответить ребятам из полиции о виновниках поджога. Вообще-то никто из нас не был особо разговорчивым, насколько я могу припомнить, вот они и не стали дожидаться, пока мы обретем дар речи, и доставили нас прямиком сюда. Для удобства.
- Подожди, ты хочешь сказать, что мы…
Периферийное зрение Грега уловило нечто похожее на толстые металлические прутья, ограждавшие лежавший вокруг них полумрак.
- Именно! В ближайшем от склада отделении полиции. Здесь неплохо, правда? Чем-то напоминает наш добрый душистый склад.
Грег огляделся по сторонам. Серые стены камеры, решетка, валяющиеся вповалку прямо на каменном полу тела его друзей – все это не оставляло сомнений, что Риччи не шутит.
- Как остальные? С ними все нормально?
Молодой итальянец перевел взгляд на уцелевших рабочих, и выражение его глаз ненадолго стало печальным.
- Дерек без сознания, Джон и Герберт недавно пришли в себя. Спасти больше никого не удалось. Огонь был слишком сильным и дым тоже. Они задохнулись еще в первые минут 10. Да ты и сам знаешь.
Помолчав немного, Риччи добавил:
- Не нужно думать об этом, Грегори. Что было, то было. Нужно забыть. А о причинах пожара скажем, что один из ребят случайно перевернул фонарь, который случайно оказался возле бумажных отходов. Случайно. Такое бывает. Так будет лучше, договорились?
Проговаривая это, Риччи смотрел в пол. Грег взбеленился от этих слов, его накрыло дикой яростью, захотелось ударить итальянца, нет, не ударить, а избить, жестко и в полную силу. Пытаясь усмирить бушевавшее в нем бешенство, он сдавленным голосом прошипел:
- Забыть говоришь? О чем забыть? О том, что этот мерзавец душу с нас вытягивал столько времени, об этих проклятых ящиках, о том, что 12 наших друзей заживо сгорели на этом чертовом складе? Об этом ты предлагаешь забыть?
- Да, об этом. Об этом. – Риччи продолжал смотреть в пол, пальцы сцеплены в кулаки и сдавлены с такой силой, что не только костяшки, весь кулак казался белым. В полумраке камеры было не видно, но из его глаза выкатилась слеза, соскользнула по грязной щеке и упала незаметной капелькой на пол. – Они были и моими друзьями, но неужели ты не понимаешь, что теперь ничего не поделаешь. Их не вернуть больше, никого из них нельзя вернуть. Забудь об этом, так нужно сделать!