Все еще пряча лицо, Риччи встал и направился в другой конец небольшой камеры. Прислонившись лбом к стене, он вдавил в нее сжатые кулаки, и прошептал себе под нос, но там как в камере стояла полная тишина, Грег уловил слова, в которых звучала решительность, окрашенная глубоким горем.
- Найду эту сволочь – убью! Жизнью клянусь.
Очевидно, день за окном подходил к концу. Вечерело. Полицейский участок, по крайней мере, та его часть, где находилась их камера, застилал полумрак. Явившийся около полудня дежурный офицер заявил, что их не могут отпустить без выяснения всех обстоятельств пожара, возникшего на складе, а для проведения этой процедуры необходим старший инспектор, который в данную минуту отсутствует, но вскоре обязательно придет. Часы сменялись часами, инспектор все не появлялся. Рабочим принесли скудную похлебку, к которой они едва прикоснулись и рулон туалетной бумаги. Затем все снова погрузилось в полусон.
Грег не мог спать. Голова, словно налитая свинцом, утомляюще гудела, веки смыкались от усталости, но желанный сон не приходил. Его товарищи, вжавшись в стены, тревожно дремали, то и дело вздрагивая во сне. Грег смотрел на них и будто впервые видел. Впервые видел лица людей, с которыми проработал ни один месяц и которых, как ему казалось, хорошо знал.
Риччи – совсем молодой итальянец, 24-25 лет. Воплощение задора, всегда и всем довольный, никогда не расстающийся с хорошим настроением. Джон – рассудительный и зрелый, постоянно стремящийся перепроверить лишний раз, все ли в порядке, все ли идет своим чередом. Дерек - самый спокойный, самый мудрый из них. Что бы ни происходило, Грег ни разу не видел, что бы он вышел из себя или хотя бы повысил голос. Всегда спокойствие и уверенность. При любых обстоятельствах. Герберт. Порхающий, словно мотылек, неугомонный Герберт, которого Фрэд еле терпел, но оставлял на складе из-за неутомимых рук. Герберту любая работа была по плечу, его ничто не могло смутить или испугать. Ничто, до прошлой ночи.
Грег смотрел на них, и у него сжималось сердце. В их забывшихся сном лицах он видел отражения своих друзей, которых он уже больше никогда не увидит, и которым оказался не в состоянии ничем помочь. Тимми, Брайан, Роберт, Пол, Денни, Ян, Тэд … 12 человек. 12 жизней, загубленных по вине одного негодяя. Негодяя, который сейчас где-нибудь преспокойно отсиживается, выжидая пока стихнет шум. Вот бы найти его и свернуть ему шею!
- Я вижу, ты не спишь, Хейли. Ну как, нравится твоя новая квартирка? Вроде ничего, как раз для тебя. Жаль, только посетителей не часто пускают.
Этот до боли знакомый гнусавый голос резанул слух Грега, как удар хлыстом. Подскочив и развернувшись, он встретился глазами с самодовольной рожей Фрэда. Дыхание захлебнулось в груди, голос пропал от резкой вспышки злобы и ненависти. Грег подскочил к решетке, схватился за прутья, и задыхаясь, сражаясь с собственным голосом, прошипел:
- Мерзавец, да как ты посмел сюда явиться? Сволочь, подонок. Ты…
Быстро отодвинувшись от решетки на безопасное расстояние, Фрэд перебил его:
- Ого! С тебя с вижу, как с гуся вода. А с виду не скажешь, - он оглядел Грега с головы до ног и констатировал: — Заморыш. Но речь сейчас о другом. Че так психуешь? Тебе сегодня подфартило крупняком. Вон сколько ваших сдохло, а ты ничего, на ногах. Не рад, что ли?
От ярости у Грега сжало горло так, что потребовались огромные усилия, что бы вдохнуть. Продышавшись, он втиснул лицо между прутьями и, буравя Фрэда взглядом, проговорил:
- Да как ты смеешь мне это говорить? Ты, кто все это устроил! 12 наших ребят погибло из-за твоей паскудной морды. Но не надейся, тебе это с рук не сойдет! Я им расскажу как все было, и они посадят тебя надолго и надежно!
- Да шо ты говоришь, Хейли, мне аж страшно. – Фыркнул Фред и развел губы в издевательской ухмылке. Затем снизив голос до полушепота, он продолжил с совершенно другим выражением лица и интонациями: