- Не перебивайте меня! Возможно, вы действительно ничего не знаете, или же, что более вероятно, просто не хотите сказать. Это ваше дело, по крайней мере, пока. Положение у вас, как я уже говорил, незавидное, и если вы хотите сами усложнить себе жизнь – воля ваш. Могу сказать лишь одно – ситуация у вас дерьмовая, и если что-то знаете – лучше скажите сами.
Он испытующе взглянул на каждого из них. Джон опустил глаза, Герберт с самого начала разговора смотрел в пол, Грег и Дерек заставили себя посмотреть в глаза инспектору. Риччи также смотрел ему в глаза, с явным вызовом, и именно он, выраженно растягивая слова, начал отвечать:
- Мы вам уже сказали, уважаемый старший инспектор Смит, что …
Смит прервал его.
- Слышал-слышал. Не утруждайтесь. Не стоит. Хозяина вашего пока не нашли, и это несколько затрудняет дело. Склад сгорел дочиста. Идентификация тел еще не закончена, и мы не знаем, есть ли среди них он. На это уйдет несколько дней. Потом посмотрим. Но то, что это был поджег – сомнений не вызывает. Мы нашли пустую канистру, с остатками в ней горючего вещества. Кто это сделал и почему – пока тоже не ясно, хотя определенные предположения уже имеются. Скоро мы все узнаем. Так что подумайте хорошенько, стоит ли молчать. Может, вы и не виновны. Но сокрытие виновного, пусть даже и сгоревшего в пожаре, от ответственности не избавляет. - С этими словами старший инспектор Смит направился к выходу.
- Постойте. – Едва успел крикнуть ему вдогонку Грег. Никто из рабочих не ожидал такого резкого прекращения разговора. – Когда мы сможем выйти отсюда?
Издали раздался невозмутимый голос:
- Я навещу вас завтра. Утром. Тогда и поговорим. А пока подумайте на досуге, пока есть время.
Глава 12
Голова гудела, как старый забытый кем-то на плите чайник. Надоедливо стучали мысли, эхом отзываясь в ушах. Ныли ноги. Грег монотонно бродил из одного угла в другой, раз, наверное, в двухсотый пересекая комнатку. 6 шагов вправо, 6 влево и снова стена – такая же серая и невзрачная, как и все кругом.
- Не суетись, дружище, не стоит. Все равно без толку все это. – голос Джона звучал бесцветно и вяло. - Присядь, попытайся уснуть. Нам тут еще долго торчать, успеешь находиться.
Грег пропустил это замечание мимо ушей. Вернее, он даже не расслышал его, как не слышал ничего происходящего вокруг. Мысли сплелись в какой-то запутанный клубок, не пропуская ничего извне. Он пытался расставить их по местам, осознать все происходящее и не мог. Затуманенный усталостью мозг отказывался соображать, отказывался подыскивать выход из создавшейся ситуации.
- Грег! – рука Джона тяжело опустилась на его плечо, разрушая охватившее парня оцепенение. – Сядь. Сядь и успокойся.
Видя, что слова не производят на молодого человека никакого действия, Джон с силой тряхнул его за плечо и, глядя в глаза, отчеканил:
- Приди в себя, тебе говорят. Хватит. Сядь здесь. Вот так, хорошо. Не думай ни о чем, постарайся отдохнуть.
Он усадил Грега на пол, постоял еще несколько минут, глядя на него печальным, утомленным взглядом, затем наклонился и скорбным голосом еле слышно произнес:
- Ничего уже не поправишь, мой мальчик, и ничего не вернешь. То, что случилось … - голос его перервался судорогой – нам нужно забыть об этом. Это трудно осознать, а заставить себя пережить еще труднее. Но мы должны стараться сделать это. Завтра будет новый день, и солнце вновь поднимется на горизонте.
Он замолчал, по-видимому, ожидая ответа, но так ничего и не услышав, добавил:
- Нам очень повезло, дружище, мы остались живы. Это великая милость, посланная нам Богом. Поблагодари его и прими то, что произошло. Значит, такова была его воля.
- Воля?! – полу иронично хмыкнул Грег. – Его воля… Ты веришь в Бога, Джон?
Он поднял глаза и встретился с твердым взглядом человека, без сомнения уверенного в правоте своих слов.
- Верю.
- А я… Я тоже верил. Когда-то. А теперь...
Голос Грега звучал тускло, безжизненно. Горевший сумрачным огнем взгляд глядел сквозь Джона, вдаль. Он, как будто, обращался к самому себе, пытаясь спорить с собственной душой, опровергавшей вечные истины.
- Знаешь, Джон, в такие дни, как сегодня, я не понимаю, зачем человеку дается жизнь. Зачем он живет, о чем-то думает, на что-то надеется, строит планы. Зачем? Чтобы потом в одну секунду лишиться всего, что имеет смысл. Наши друзья мертвы, мы живы. Ты говоришь, это надо ценить. Что ценить? Было бы намного честнее, если бы мы все остались там и намного проще. Жизнь чертовски несправедливая штука, Джон. Одним достается все, другие вынуждены довольствоваться малым, не переставая надеяться, что когда-нибудь все измениться, и они тоже получат отведенную им долю счастья. Они работают и терпеливо ждут. Потом приходит какой-нибудь Фред, и все заканчивается. Остается лишь груда обгорелых досок и 12 тел, которые еще пять минут назад верили в Бога.