- Джон…
Внезапное воспоминание, яркое и мучительное, обожгло Грега словно раскаленный свинец. Потрясенный мыслями о пожаре, смерти товарищей, обвинениями инспектора, он совсем позабыл о причине, породившей все это. О причине, настолько ужасной, что даже сейчас он не был в состоянии до конца поверить в нее. Их последний груз на сгоревшем складе – человеческие кости. Возникшее при этом воспоминании ощущение было настолько реально, что по всему телу Грега прошла волна ужаса и омерзения. Ему казалось, что он все еще ощущает на своих руках мягкую серую пыль и чувствует этот до тошноты затхлый запах перегноя.
Как все это могло произойти? По какой роковой случайности эта мерзость вылилась наружу, и они все увязли в ней как в болоте, не имея возможности ни очистить ее, ни смыть? Почему получилось так, что тот вечер закончился таким ужасающим способом? Ведь все это не должно, просто не могло случиться. Ведь если бы тот ящик не скатился вниз, увлекая за собой еще несколько, если бы из них не выпал тот череп, они бы никогда ничего не узнали, погрузка была бы закончена, и день завершился, как всегда. Да, если бы. Но условное наклонение, как известно, имеет способность вызывать только острое чувство сожаления, но никак не способствует улучшению обстоятельств, волею случая прошедших не так.
- Джон… Тот груз, те ящики, которые мы грузили – ведь это… это были человеческие кости. Но как они оказались там? Куда их перевозили? Почему Фред допустил, чтобы они появились у нас, он же проверял любой груз, как он мог принять их на склад?
- Не знаю, дружище, думаю, он знал, что в них.
- Он не мог. - Голос Грега дернулся от гнева и отвращения. – Никто, но один человек, каким бы мерзавцем он ни был, не мог совершить подобную гнусность. Это чудовищно.
- Ты прав. – Рука Джона мягко опустилась на его плечо. – Подобный поступок настолько омерзителен, даже более того, что тяжело поверить, что человек, пускай даже такой, как Фред, способен совершить его. Тем не менее, это так. Вспомни, как он затравленно озирался своими помутневшими от страха глазами, как отчаянно бежал и вспомни его угрозы о том, что мы никогда ничего не расскажем. Разве человек, совесть которого чиста, стал бы так говорить?! Нет, дружище, он знал и прекрасно знал, что находиться в тех ящиках. Только этим и может объясняться его животный страх перед разоблачением, перед тем, что все узнают эту постыдную правду.
- Какая гнусность, Джон. Чудовищная, отвратительная мерзость.
- Да, мерзость, но, к сожалению, далеко не последняя в его послужном списке. Интересно, где он сейчас? Сидит, наверное, в какой-нибудь дыре и радуется, что удалось снова выйти сухим из воды, подонок.
- Да, он …
Начав говорить, Грег остановился на полуслове. Никто, кроме него, не знал о вчерашнем визите Фреда, и Грег решил ничего не рассказывать. Зачем прибавлять этим измученным людям лишние тревоги? Зачем заставлять их переживать о будущих кознях этой проклятой свиньи и ожидать его следующего шага? Фред считает их мертвыми. Так они думают сейчас, и пусть продолжают так думать и дальше. Он им ничего не скажет. Он сам найдет его, и сам заставит ответить за все, что он сделал. За омерзение и страх, за боль утраты и потерю надежды, за грязные стены тюремной камеры и страдания его друзей. Фред должен ответить за все, и он ответит, непременно ответит.