«Забулдыга какой-нибудь» – подумал Грег, поднимаясь. Человек тем временем расположился на одной из лавок, сосредоточенно возясь над раскупоркой только что приобретенной жидкости. Чтобы попасть домой, Грегу надо было пройти мимо, и он, не спеша, направился в его сторону.
По мере приближения лицо Грега приобретало все более презрительное выражение. С иронической улыбкой он наблюдал за манипуляциями человека, который трясущимися от нетерпения руками, все никак не мог вытащить пробку. Эта картина напомнила ему детство, когда он частенько созерцал, спрятавшись в укромном месте, подобный процесс. Эти воспоминания нельзя было назвать приятными, и, поравнявшись с лавкой, Грег ускорил шаг, стараясь как можно быстрее оставить пьянчугу наедине со своим долгожданным счастьем. Последнему как раз только что удалось раскупорить упорно сопротивляющуюся бутылку. Оставалось сделать еще один шаг. Последний. В этот момент сидящий на лавке человек поднял голову, и его горящие от предвкушения встречи с хмелем глаза встретились с пронзительным взглядом Грега. Бутылка, которую он как раз заносил для первого глотка, вывалилась из рук, и с бурлящим звоном разлетелась на мелкие кусочки. Он так и остался сидеть с раскрытым ртом и вытаращенными глазами, силясь что-то сказать. Белый от неожиданности Грег тоже молчал, не в силах поверить, в то, что он видит перед собой, является правдой. Наконец, переведя глаза с разливающегося вокруг содержимого уничтоженной бутылки на все еще судорожно глотающего воздух человека, он обрел самообладание и голосом, в котором перемешивалось презрение, отчаяние и боль, яростно вымолвил:
- Отец!?!
Глава 16
Как он добрался домой, Грег не помнил. Состояние шока, вызванное встречей с отцом, смешавшись со всеми пережитыми страданиями, вылилось в чувство полного отстранения от окружающего мира. Сколько лет они не виделись? Пять, может чуть больше. Уезжая из дома, Грег даже не удосужился попрощаться с ним. Не хотел. Не мог. Теперь они снова встретились. Зачем? Отец что-то говорил, судорожно просил прощения. За что? Грег почти не улавливал смысла произносимых им фраз. Он глядел на него, и перед глазами проносились, словно картинки в калейдоскопе, отрывки из его детства. Пикники на лугу за городом, походы на пляж (тогда они еще были счастливы), исчезновение матери, бутылки, Вирджиния с Сэмом, снова бутылки и отъезд сюда, в Нью-Йорк. Неужели все это опять повториться? Неужели опять?
Валяясь на кровати, Грег тщетно пытался восстановить в памяти весь их разговор. Фразы убегали от него, он старался схватить их за хвост, но они исчезали, не давая воссоздать общий смысл. Они договорились встретиться опять. Через три дня в сквере. Нет. Это они договаривались с Дереком и ребятами. А с отцом? Где же они договорились встретиться с отцом? И для чего, черт побери, им вообще встречаться?
Отец говорил ему, что он изменился. Что-то рассказывал про Вирджинию, Сэма, жаловался, что они вышвырнули его на улицу, забрав дом, извинялся. Говорил, что-то про какую-то девушку, которая сейчас с ним живет, – здесь Грег вообще ничего не понял. Разговор получился сумбурный и бессвязный. Отец находился в возбужденной состоянии, Грег же, несмотря на все желание, не мог заставиться себя обойтись с ним жестко, не выходя за рамки холодного презрения. Ничего иного отец, по его мнению, не заслуживал. Но, глядя на это жалкое, постаревшее, красное, плачущее лицо, Грега захлестывала волна практически забытой сыновней нежности и любви, на которую, как он думал, он был уже не способен.
Они расстались, договорившись о новой встрече, и Грег пошел домой в странном отчужденном состоянии. Он несколько раз оглянулся назад, отец продолжал стоять на прежнем месте, провожая глазами его удаляющуюся фигуру. Наконец, и он развернулся и пошел прочь, быстро шагая, очевидно делиться новостями с этой самой непонятной девушкой.
«Странно», - продолжая глазеть в потолок, раздумывал Грег. Сначала Сэм, потом отец. Прошлое словно возвращается вновь, со всеми его призраками и наболевшими воспоминаниями. Ни с одним из них ему больше не хотелось встречаться, и ни одна из этих встреч не должна была произойти. Каким же образом все это случилось? Зачем прошлому возвращаться вновь? И хуже всего было то, что этого возвращения, судя по всему, избежать не удастся .
В это время в подвальчике Теренс оживленно рассказывал Сандре про свою встречу с сыном. Он носился по комнате, натыкаясь на стены, размахивал руками и захлебывался от переполнявших его эмоций. Слова сыпались из него беспрерывным невнятным потоком. Счастливые, перебивающие друг друга слова. Он то возвращался назад, в далекое прошлое, вспоминая незначительные случаи, произошедшие двадцать, а то и больше лет назад, то вновь начинал увлеченно описывать, как изменился его мальчик, настолько он вырос и возмужал. Слезы текли по его лицу, перемешиваясь со слабой улыбкой, смягчающей его огрубевшие губы.