Сэм нервно сглотнул. Следующая ужасающая мысль пришла ему в голову. А что если это специально? Что если Седой нарочно пришел сюда, чтобы вывести его из себя, заставить окончательно признаться в собственной беспомощности? Если он не в состоянии справиться с такой ерундой, какой от него прок? От бесполезных принято избавляться, и с мотивацией в этом случае у Седого никаких проблем не возникнет.
Сэму стало не по себе. Сколько раз за время их сотрудничества он наблюдал подобные ситуации. Что-то случалось, кто-то совершал ошибку и все - проходил день, два, иногда неделя, и он исчезал. Бесследно, беззвучно. Никто никогда его больше не видел, не слышал, и почитал за благо не интересоваться, что собственно произошло, чтобы самому не оказаться в таком же положении. Так было заведено. Хочешь работать с Седым – работай по его правилам. Не хочешь - дорога из этой организации всего одна. И ведет она прямиком в ад.
Сэм поднял глаза. Седой презрительно улыбался. Возможно первый раз в жизни Сэм почувствовал, что такое страх. Липкий ужас, постепенно заполоняющий душу, осознание того, что он тоже уязвим, что так же, как он давил чьи-то жизни, кто-то может раздавить его, и он бессилен, беспомощен перед этим.
- Ну так что, Сэмми? – нарушил молчание Седой. - Я жду.
Собрав остатки своего хладнокровия, Сэм собирался ответить, но хлопок двери помешал ему. В комнату влетел Ганс.
- Их нашли, Босс. Только что.
Взглянув на Седого, Сэм повернулся к Гансу и кивком указал ему на дверь:
- Сейчас иду. Без меня ничего не делать. Я лично с ними разберусь.
Подождав пока шаги Ганса умолкнут вдали, Седой, усмехнувшись, проговорил:
- Тебе сегодня везет, Сэмми. Воспользуйся этим.
Произнеся эту фразу, Седой направился к выходу, но не доходя до двери, обернулся и пристально глядя Сэму в глаза, отчеканил:
- У тебя есть только этот день. Только этот. Запомни.
Седой вышел, и Сэм медленно опустился на стул. Трясущимися руками он достал сигарету, попытался раскурить, но зажигалка выскользнула на пол. Перед глазами мелькали черные точки, на лбу выступил холодный пот. Седой не шутил. Если что-то пойдет не так, то…
- Ганс! … Где тебя носит, недоносок паршивый!? Ганс!
Словно стоящий на карауле у дверей Ганс материализовался в комнате.
- Слушаю, Босс.
- Я еду. Слушай внимательно, – к моему возвращению перегрузите все деньги в фургон. Соберите все бумаги, все вычистите, чтобы ничего не осталось. Ясно?
- Что-то случилось, Босс? Разве мы переезжаем?
- Заткнись! Не твоего ума дело. Выполняй то, что я сказал. Когда я вернусь, чтобы все было готово, иначе я вам всем головы поотрываю. Пошел!
На улице стояла кромешная тьма. Да и погода не особо баловала – ныл пронизывающий ветер, обволакивая холодом все вокруг. Это хорошо – меньше прохожих, меньше свидетелей. Подходящий вечерок, чтобы наконец свести счеты. Тогда почему он не испытывает радости, он, который столько об этом мечтал? Сэм не понимал. Сейчас он покончит с Грегом, а там и с Седым можно будет договориться, главное все сделать правильно. Осечки быть не может. Тогда почему ему так неуютно, словно какое-то предчувствие, тяжелое и неотвратимое, мешает радоваться тому, чего он столько лет ждал?
- Мы приехали, Босс. За тем поворотом, – прервал размышления Сэма грубый голос. – Лучше пойти пешком, чтоб не спугнуть. Шума меньше. А там разберемся - ребята везде вокруг, им не выкрутиться.
Сэм вылез из машины. Стояла гробовая тишина. Бандиты молча вышли, и, бесшумно ступая, направились к указанному месту. Все ближе, ближе. С каждым шагом внутреннее беспокойство Сэма росло. Вечер стоял ненастный, но ничего кроме обычных звуков осенней непогоды с улицы не доносилось. Что-то было не так.