— Шесть. Но я не уверена, — немного подумав, ответила я и тоже легла, подставив лицо холодному дождю.
— Вот и поговорили, — Гераден, убедившись, что костер не спасти, оглянулся на нас.
Послышался недовольный возглас: подруга, кажется, окончательно проснулась.
— Сэранок, — позвала я. — Наколдуй нам огонька. Или тучи разгони.
— Что, снова моей магии захотелось? — сонно поинтересовался бас.
— А по-другому никак? — расстроилась я.
— Никак.
— Это волхвы, — недовольно буркнул Гераден. — Вечно облака из центра области распределяют по периметру, вот и льет день и ночь.
Валек, мокрый и довольный, подбежал к нему и начал отряхиваться. Гред только пассивно заслонил лицо. Я поняла, что жутко замерзла.
— Д-день и н-ночь льет? — переспросила я, садясь и выжимая полу плаща. Дождь беспрепятственно хлестал сквозь голые ветки дубов. С очередным проклятьем я вскочила: подо мной уже набежала лужица.
— Я предлагаю пройтись, раз уж проснулись, — Сэранок тоже встал и встряхнул одеяло, затем, подумав, выжал его.
— А здесь вокруг никто не живет? — поинтересовалась Лика, выкручивая волосы и одевая капюшон.
— Вроде бы, недалеко было селение волхвов, но идти к ним означает добровольно улечься в могилу, — мрачно обнадежил ее Гред.
— Да ну, станут они трогать усталых и замерзших путников… — протянула Лика и тут же осеклась. Я проследила направление ее взгляда и поняла, почему, а также причину того, что вообще смогла различить что-то в ранее кромешной тьме.
— Не вижу могилы, в которую вы собираетесь добровольно улечься, — поприветствовал нас голос из-за деревьев. Там стоял седобородый старец в длинном белом одеянии. Навершие его посоха светилось и недвусмысленно указывало на нас.
— Друид, — оторопело сообщила мне Лика.
— Вижу, — согласилась я.
Далее могла последовать фраза вроде: "это у них, типа, Стоунхендж", но я воздержалась от подобного комментария. Как оказалось, не зря, потому что из-за деревьев выступило еще несколько человек в таких же белых хламидах, что и первый.
Друид, или волхв, поприветствовавший нас, несколько секунд стоял неподвижно, будто прислушиваясь к чему-то, затем сказал:
— Следуйте за нами, — и, развернувшись, пошел в лес.
Следуйте за нами, — подумала я. Как предсказуемо. Раз не убили на месте, значит, вряд ли в дальнейшем причинят какой-либо вред. Конечно, может быть, у этих лесных жителей существуют какие-то специфические обряды, требующие наличия в качестве жертв мужчин и девиц, количеством по двое… Кстати, Валек, как я заметила, опять куда-то смылся, предатель.
Внезапно дождь прекратился. Я невольно обернулась и несколько секунд наблюдала, как он преспокойно продолжает идти за моей спиной, пока Сэранок, шедший сзади, не подтолкнул меня. На этом чудеса "опасных земель" далеко не кончились. Стало гораздо теплее, кое-где под ногами начала мелькать зеленая трава. Спустя еще пару сотен метров на пути стали попадаться деревья, одетые молодой весенней листвой. Размышляя о природе окружающего нас серебристого света, я догадалась поднять голову. Над нами куполом раскинулось матово-черное небо с новорожденным месяцем и низко повисшими гроздьями звезд.
Я могла бы бесконечно наслаждаться окружающим нас живописным пейзажем, если бы мне не было так холодно в мокрой одежде! Волхвы, которые вышли встречать нас, были подозрительно сухи, будто и не ходили под дождем. Наверное, заколдовали себя, паршивцы, решила я.
Наконец, вдали замаячили огоньки предполагаемого селения. По мере приближения я различила, что деревня — или город — волхвов представляет собой скопление бревенчатых срубов, без малейших признаков дороги расположившихся вокруг чего-то огромного, что я вначале приняла за храм, потом за застывший ядерный гриб, потом до меня дошло, что это гигантский дуб, почему-то с пожелтевшей листвой.
Огоньки оказались фонарями, горевшими около дверей домов. Наверное, все спали, потому что на улицах не наблюдалось никакого движения. Я заметила, что наш конвой как-то незаметно рассосался, оставив нас на попечение одного только старца, того самого, что первым вышел к нам. Не заходя в селение, волхв повел нас по его периметру и, наконец, остановился у одного из домов, ничем, на мой взгляд, не отличающегося от остальных.
Волхв важно подобрал белое одеяние, всходя на крыльцо, и постучал посохом в дверь. Та бесшумно отворилась, и старец вошел, жестом приказав нам следовать за ним. Внутри дом, по-видимому, состоял из двух комнат. Сейчас мы явно оказались в кухне, отделенной от спальни вместо двери льняной занавеской. Хозяин дома, такой же белобородый старик, только в коричневой робе, встал с лавки, расположенной возле массивного дубового стола, и кивком головы поприветствовал нас.
Провожатый, ни слова не говоря, вышел.
— Меня зовут Бефаним, — представился старик. — Не часто волхвы принимают у себя гостей… Сегодня вы переночуете у меня, а наутро Совет Старейших решит, что с вами делать.
— Мы очень ценим ваше гостеприимство, — заверил старца Гераден, церемониально поклонившись.
Я выразительно шмыгнула носом и сделала шаг в сторону, отходя от лужи, которая натекла с моей насквозь мокрой одежды. Лично мне было не до церемоний.
Волхв указал за занавеску со словами:
— Там вы найдете все необходимое для ночлега, — и вышел из дома.
Лика отважно заглянула во вторую комнату.
— Там темно, — сообщила она.
Гераден взял свечу, стоявшую на столе, и пошел первым. Мы гуськом потянулись за ним.
Весь интерьер комнаты представляли собой четыре худеньких матраса, покрытые сверху дерюжками, могущими сойти за одеяла. Подушек не наблюдалось и в помине. На каждом аскетическом ложе покоились в свернутом состоянии одинаковые длинные робы.
— Нам что, переодеться вот в это? — с ужасом вопросила Лика, поднимая одеяние за рукав.
— Ты же не хочешь спать в мокром, — заметила я.
Сэранок и Гред молча взяли свои робы и удалились переодеваться за занавеску. Я со вздохом стянула с себя мокрую куртку.
— Ну на кого я похожа? — страдальчески вопросила Лика, оглядывая себя.
— На Офелию, — подбодрила я подругу. — Тебе идет.
— Как утопленнице, — парировала Лика.
О косяк постучали.
— Можно, — ответила я, пытаясь взбить чахлый матрасик.
За моей спиной Лика покатилась со смеху.
— На себя посмотри, — буркнул Гераден, прошествовав к своему ложу.
Если Сэранок в коричневой робе напоминал попа из нашего мира — борода имелась, не хватало только пуза и креста, то Гераден со своими длинными золотыми волосами выглядел очень… женственно.
На старцах эти робы, определенно, не выглядели так нелепо. Гераден не выдержал и задул свечу; впрочем, от злорадного хихиканья Лики его это не избавило.
— Молчи, женщина, — вознегодовал Гред и, судя по звукам, попытался на ощупь придушить мою подругу.
С той стороны комнаты захихикали еще более радостно.
— Убери руки! — раздался через секунду восторженный визг подруги.
— Слезьте с меня, вы двое, — проворчал Сэранок.
— Тише! — возмутилась я. — Все селение перебудите. Еще решат, чего доброго, что у нас тут оргия какая-то.
Из темноты еще немного похихикали и успокоились.
— Кстати, — вспомнила я, — пока никто не спит, скажите мне, пожалуйста, почему некоторые люди в этом мире разговаривают на чистейшем русском языке? Вот вы, например, зачем далеко ходить. Или друиды.
— Все дело в банальном заимствовании, — раздался из темноты голос Сэранока. — Маги, зная о существовании вашего мира, могут незаметно следить за ним, смотреть и слушать. То, что вы принимаете за привидений, в основном — энергетические проекции сознания магов на вашу реальность. Вот так и получилось, что язык из другого мира стал признаком образованности, владения магией…