33
Сандра не решалась задать вопрос: «Что будет дальше?», но ее напряженный взгляд выдавал ожидание, поэтому Лаэрт, желая успокоить, сказал:
— Не беспокойся, я позабочусь о тебе.
Сандра облегченно выдохнула — не потому, что была заверена в обеспеченности своего завтра, а потому, что почувствовала живое участие этого человека — человека, которого она любила, — почувствовала, что она ему небезразлична, что он не оставит ее, не выгонит, не отпустит от себя — а это было лучшей наградой… Ей хотелось поблагодарить, сжать его теплую ладонь в своей руке — сделать все, лишь бы доказать свою верность. Она готова была идти за ним хоть на край света, терпеть нужду вместе с ним, прислуживать, окружать заботой — лишь бы чувствовать свою незаменимость.
Но Сандра не успела ничего, ибо позади распахнулась дверь — кто-то вошел в библиотеку. Девушка не могла видеть вошедшего, потому что стояла к нему спиной; она слышала лишь звук напираемой ладони на ручку — но сейчас ей показалось, будто сюда заявилась сама жестокая судьба…
Одно мгновение, и взгляд Лаэрта скользнул в сторону, на дверь — и в нем произошла разительная перемена. Ресницы вспорхнули, зрачки расширились, с полураскрытых губ сорвалось еле слышное восклицание. Сандра никогда не видела его таким. Теперь он весь преобразился, расцвел; взор его затуманился, унесся за пределы этой комнаты, этого дома… Лаэрт забыл о той, что с таким волнением ловила каждый его жест, каждый взгляд, а любое, самое незначительное слово берегла в своей памяти, как бесценное сокровище. Он забыл о той, которую сам же приручил.
Именно в эти доли секунд Сандра все потеряла. Внутри нее словно что-то оборвалось и стремительно понеслось вниз, увлекая за собой в бездонную пучину… Он больше не принадлежал ей; она перестала для него существовать: как ненужная вещь.
Жанни Лагерцин — это была она — издала дикий, нелепый визг, стрелой бросилась к Мильгрею, оттолкнула Сандру, и, вскочив к нему на колени, обвила его шею цепкими, проворными руками, после чего оба замерли в исступлении счастья.
Лаэрт не оттолкнул ее, не сбросил с себя — нет! Он был счастлив. Для него в эти мгновения перестал существовать весь мир. Это был уже совершенно другой, чужой человек. Его взгляд проникся такой страстью, такой жертвенной самоотдачей, что стал почти безумным. С минуту они смотрели друг на друга, ошалев от радости, а потом разом засмеялись, и губы их слились в долгом, жадном поцелуе.
Сандра в страхе отшатнулась. Лаэрт ведь только-только выкарабкался из пут обмана и, выходит, спасся для того, чтобы снова попасть в западню?! Ведь эта женщина, выброшенная на улицу как завядший цветок, теперь сорняком опутывала его, чтобы напиться его добродетелью и, в конце концов, уничтожить.
В сердце Сандры словно вонзались кинжалы. Неужели человек, теперь неистово лобзающий потные мясистые плечи, и есть тот самый юноша, которого смущала ее наивная радость? Неужели страсть так исказила его?
Но Сандра не уходила. Она надеялась, что он очнется, одумается, оттолкнет от себя женщину, которая теперь вдавила его в кресло, навалившись своим грузным телом…
— Я знала, что ты вернешься! Что ты простишь меня! — горячо шептала Жанни, а Сандра едва удерживалась от крика: «Одумайся! Посмотри на меня, ведь я готова ради тебя на все!» Но Лаэрт забыл ее…
Лишь когда его затуманенные глаза невзначай наткнулись на скорбный лик, в них появилось осмысленное выражение. Смутившись, Лаэрт осторожно отстранил от себя Жанни и, поднявшись с кресла, приблизился к Сандре. Ей хотелось плакать и кричать, но она из последних сил сохраняла свою гордость.
— Подожди меня здесь, — сказал Лаэрт Жанни, после чего вывел Сандру в коридор.
Ее побелевшие губы дрожали, глаза искрились влагой. Невысказанный поток слов, рыданий, обвинений застрял у нее горле: как она вообще могла испытывать сострадание к этой падшей женщине, почему сразу не выставила ее за дверь?! Но теперь было уже поздно.
— Александра, ты поможешь мне? — спросил Лаэрт, торопливо застегивая рубашку. — Меня пока никто не должен видеть, иначе я могу сильно напугать кого-нибудь из прислуги или же самих девочек… Сейчас я побуду в библиотеке, но ты… ты должна подготовить всех к моему возвращению… У тебя получится… Ты ведь сделаешь это для меня?
Сандра медленно взвела на него глаза: она не ослышалась?! Он просит ее — нет! — нагло намекает, чтобы она оставила его наедине с этой развратницей, помогла ему вернуться в семью в то самое время, пока он будет нежиться в объятьях Жанни Лагерцин! И это тогда, когда Сандра ждала от него извинений, раскаяния!
— Прости, — поспешно промолвил Лаэрт, видя, как заледенели ее доверчивые, покорные глаза. — Я втянул тебя в свою жизнь, в свои проблемы. Но скоро ты будешь свободна. Я щедро награжу тебя за труды при условии, если ты окажешь для меня последнюю услугу…
Часть шестая
Разум и чувства
34
Сандра не могла поверить, что все это происходит наяву. Мечты, воплотившиеся в реальность, столь стремительно обратились кошмаром, что девушка была теперь раздавлена и сломлена. Человек, который когда-то заверял ее в бесперспективности своих отношений с Жанни Лагерцин, который утверждал, что лишь она, Сандра, нужна ему, — теперь с такой легкостью перечеркнул все вышесказанное, что она больше не могла ему верить.
Какой же глупой она была! Сандра считала мимолетный поцелуй клятвой вечной верности, тогда как Лаэрт был всего лишь благодарен ей… Она являлась для него помощницей, другом, но не возлюбленной, поэтому он никогда не целовал ее так же, как свою Жанни…
Только теперь Сандра осознала, что Лаэрт никогда не говорил ей о любви… Да, он был с ней чуток и нежен — но не страстен. Скорее, он относился к ней как к младшей сестре, как к ребенку…
Она — жалкая песчинка. Она по ошибке влезла в жизнь чужих людей, насыщалась их благами и еще пыталась навязать им свои желания! Но она здесь никто. Она не имеет права что-либо требовать от Лаэрта. Он принял ее в свой дом, уберег от разрушительной силы реальности, хотел осчастливить деньгами, но никак не ожидал, что девушка полюбит его. Под заботой этот человек понимал деньги, а не любовь.
Теперь, когда Сандра отказалась от своей последней иллюзии, она будто постарела душой, и яркий мир, созданный ее воображением, безвозвратно угас. Да, она очнулась, осознала суровую реальность, где все идет наперекор твоим желаниям, и с поражающей отчетливостью увидела иллюзорный мир других людей. Ну разве не заблуждается Лаэрт Мильгрей, разве не заблуждается Жанни, разве не заблуждаются Миля и Ники?..
Лаэрт ждал ответа, но девушка будто забыла о его присутствии. Глаза ее с безразличным упорством смотрели мимо, сквозь него.
— Я понимаю, что виноват перед тобой. Но с нашим разводом к своим извинениям я прибавлю еще и весьма значительную сумму, на которую ты сможешь купить себе отдельный дом, забрать мать с острова, наладить нормальную жизнь… Неужели тебя это не устраивает? — спросил Лаэрт после продолжительного молчания. — А у меня начнется своя жизнь. Я сделаю то, о чем всегда мечтал: приму в свою семью Жанни. Я простил измену, ведь мы с ней любим друг друга… Она отказалась от своего прошлого ради меня…
Сандра рассеянно слушала его слова, но они уже не отзывались в ней резкой, пронзающей болью. Что ж, раз так, она ему тоже ничего не должна! Развод? Ну и пусть. Лаэрт был ее мужем только на бумаге, и Сандра не смогла удержать его. Конечно, зачем ему глупенькая девочка, когда его идеалом всегда оставалась опытная женщина, намного старшая по возрасту!
— Александра, не молчи! — попросил Лаэрт, теряя терпение. — Твое молчание загоняет меня в тупик!
В тупик? А он, он не загнал ее в тупик своим жестоким обращением? Неужели он был так слеп, что никогда не замечал, как она к нему привязалась?..
Последние остатки ревности впились в измученное сознание Сандры, когда показавшаяся из дверей библиотеки женщина приблизилась к Лаэрту и обхватила его сзади обеими руками, спеша увести с собой. Ее полные мясистые руки с обломанными ногтями принялись без устали ласкать его — в этих похотливых движениях сквозило столько умелой фальши, порока и грязи, что Сандра скривилась, но в остальном ничто не выдало ее чувств.