Жанни победно улыбнулась — благодаря ее стараниям Лаэрт начинал терять над собой контроль: его голова запрокинулась, губы приоткрылись, жар взыграл в крови… Сандра не могла больше это видеть. Одно желание отчетливее других всплыло в ее мозгу: бежать, скорее бежать отсюда, отогнать от себя и ставшую ненужной любовь, и воспоминания, и надежды… Сейчас она стояла напротив любимого мужчины и с каким-то отчуждением вспоминала события последнего часа: как радовалась его возвращению, какие планы строила на будущее… Теперь не осталось ничего, ни единого прибежища. Все украла другая, которой посчастливилось больше.
— Ничего не нужно, — сдавленным голосом промолвила Сандра. — Я ухожу. Не нужно денег — они не оплатят всего, что я пережила. — И, развернувшись, спешно зашагала прочь, в неизвестное, оставляя за своей спиной торжествующую Жанни и поверхностно недоумевающего Лаэрта. Он не остановил, не окликнул ее, а остался стоять, обнимаемый лицемерной вымогательницей…
35
Сандра шла быстро как могла, но даже покинув особняк, ставший ей домом, не перестала дрожать от обиды, от разочарования. Какие-то обрывки эмоций терзали ей душу, но разбираться в них не было сил. «Прочь! Прочь! — стучали в голове невидимые молоточки. — Забыть! Забыть!»
Кто бы мог подумать, что желанная встреча принесет ей столько страданий! И все же, где-то в глубине души Сандра до последнего верила, что Лаэрт окликнет ее тогда, когда она двинулась прочь в темноту коридора. Она чувствовала, как он провожал взглядом ее фигуру. Наверное, голос разума приказывал ему догнать и остановить девушку, которой без денег некуда идти. Но Мильгрей промолчал, потому что она перестала быть ему нужной. Все! Срок «службы» истек, и Сандра первой отреклась от него, не дожидаясь, когда ей прямо укажут на дверь.
На улице поднялся сильный ветер, взметая в темное небо ворохи осенней листвы; ночь заявила свои права, обдав землю прохладой. На освещенном матовым светом крыльце показалась одинокая фигурка, которая нерешительно замерла, словно в последний раз собираясь с духом, с тоской обернулась на захлопнувшуюся позади нее дверь и очертя голову сбежала с высоких ступеней, чтобы тенью скользнуть по дорожке, ведущей через сад к воротам.
Оказавшись по ту сторону ворот, девушка еще раз вскинула взгляд на мерцающие светом окна старинного дома. Холодный ветер, подкараулив из-за угла, ударил в лицо, пытаясь сломить решимость. Да, Сандра могла бы попросить помощи, но вместо этого с еще большей настойчивостью шагнула в темноту. Тогда ветер, злобно ухмыляясь из мрачных углов, швырнул в упрямицу охапку листвы. Однако вряд ли что-то сумело бы смягчить ее волю…
Сжав зубы, Сандра упрямо шагала против ветра, а перед глазами ее стояла невыносимая картина: Лаэрт в объятьях Жанни… Девушка ожесточенно мотала головой, пытаясь отогнать наваждение, но оно преследовало ее, как и ветер, от которого нигде нельзя было найти спасения. «Я не уеду. Я не отступлюсь от того, о чем всегда мечтала, — молча поклялась себе Сандра. — Я не позволю себе вернуться к матери жалкой, побежденной трусихой! Чему быть, того не миновать, но она увидит меня счастливой — иначе быть не должно». И она шла прочь от теплого, уютного дома со светящимися окнами, бежала в ночь от человека, который предал ее, отдавшись во власть слепой страсти.
Вдруг из непроглядной темноты переулков перед девушкой выросла мужская фигура. Она появилась так стремительно, что Сандра испугалась и хотела броситься бежать, но сильная рука удержала ее за запястье.
— Не бойтесь меня! — проговорил мягкий, бархатный голос, и она с облегчением узнала в «призраке» Герберта Лабаза. — Что вы здесь делаете, мой друг? — со своей обычной естественной любезностью осведомился джентльмен. — Я как чувствовал, что спокойно не усну в эту тревожную ночь! Какое-то шестое чувство заставило меня вернуться к вашему дому. Вторжение гулящей девки в столь скорбную минуту шокировало нас, и я ушел вместе со всеми. Уж простите: стадный инстинкт. Но я не смог проехать и трех кварталов, как сердце мое наполнилось неизъяснимой тревогой за вас, мой друг. И тогда я сказал себе: «Что я делаю? Почему убегаю, повинуясь общей воле?» Вот, как видите, я вернулся не случайно: на вас лица нет, вы вся дрожите! Что случилось? Незваная гостья обидела вас?
Воркование этого человека успокоило Сандру, мало-помалу она перестала дрожать.
— Мне нужно найти себе жилье на первое время, — сказала девушка; рассудительность Лабаза передался и ей. — Вы не поможете мне? Дело в том, что у меня нет денег. Я бы могла работать у вас прислугой или…
— Что случилось?! — вскричал мужчина, и его обычно мягкое, покорное лицо стало мрачнее тучи. — Александра, объясните мне: что вы такое говорите? Как я могу вас — вас! — взять к себе на работу?! — искренне возмутился он.
— Лаэрт Мильгрей жив и он… с другой. Я ему не нужна, — вынуждена была признаться Сандра, хоть ей меньше всего хотелось посвящать в это дело кого бы то ни было.
Но, видимо, и это оказалось напрасным. Седовласый господин с моложавым, удивительно приятным лицом немного помолчал, но тут же заставил себя вновь заговорить:
— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? — Очевидно, он подумал, что у молодой вдовы от переживаний случился нервный срыв. — Вам нужна немедленная помощь… Нет-нет! Не желаю ничего слышать! — замахал он руками, когда Сандра попыталась ему возразить. — Идемте, я не оставлю вас в таком состоянии посреди улицы! Мало ли что может приключиться!
Она и в правду не могла сейчас похвастать ясностью рассудка. Ей и самой уже приходилось сомневаться в реальности произошедшего: неужели Лаэрт мог с ней так поступить?! Мысль о том, что он сейчас в теплой, уютной библиотеке, среди тесных полок, пахнущих старой бумагой, предается страсти в объятьях недостойной женщины, — повергала Сандру в оцепенение и стыд.
Между тем Герберт Лабаз намеревался сдержать свое слово. Обняв девушку за плечо, он повел ее к белому автомобилю, притаившемуся в полумраке склоненных к земле ветвей, а она покорно позволила ему распоряжаться собой, притворившись, будто и вправду чувствует себя не совсем сносно. Через минуту ее отяжелевшая от усталости голова уже мирно покоилась на плече нового друга, а шофер господина Лабаза мчал их по ночному городу.
Сандра сама удивилась, с какой безрассудностью покорилась Герберту — он умел с первой минуты знакомства располагать к себе людей. Его голос никогда не звучал резко, а плавно перетекал спокойным, мелодичным ручейком и будто убаюкивал. Нельзя было даже на миг представить себе этого человека гневным или жестоким. Казалось, он вовсе не умеет как следует сердиться. Когда Герберт хмурил брови и возмущался, стоило вам улыбнуться, потрепать его по плечу, как он тут же таял, словно лед под лучами солнца. Наверное, именно таким Сандра хотела бы видеть своего отца…
Было темно, полосы золотого света фонарей разрезали пространство, скользя по сильной жилистой руке, сжимающей маленькую, почти еще детскую ладонь, но Сандра не боялась. Уж этому человеку она могла довериться безоглядно! Они долго молчали, видно, оба не решались заговорить: слишком мало времени прошло с момента их знакомства и слишком странные обстоятельства привели к новой встрече…
— Куда мы едем? — спокойно спросила Сандра. Убегающая из-под колес дорога и скользящие по спинкам сидений лучи искусственного света старались ее загипнотизировать, усыпить, и девушка делала отчаянные попытки не поддаться дремоте.
— В надежное место, — проворковал Лабаз, обдав ее макушку горячим дыханием. — Я бы обязательно привез вас к себе, но у меня очень нервная жена, да и сын — порядочный балбес! В общем, компания несладкая. Поэтому мы едем в один постоялый дом: там всегда можно снять комнату за небольшую плату.
— Боюсь, у меня не будет даже малого! — честно призналась Сандра.
— Почему же вы не захватили с собой денег, моя маленькая строптивица? — лукаво вопросил он, но девушка не заметила его вольного обращения. Наоборот, такой шутливый тон как бальзам действовал ей на нервы. Столь милый, любезный человек не мог причинить ничего дурного!