— Любовь - жестокая штука, — сообщила она мыши, грызущей вчерашний кусок хлеба, что Сандрильона заботливо оставила для неё. Мышь не ответила, даже на секунду не отвлеклась от завтрака.
Сандрильона понимающе покачала головой. Умные мысли умными мыслями, а хорошо позавтракать - куда важнее. Она любовно провела по хрустальной туфле рукой, взяла ее и засунула под кровать. С такими сёстрами свои вещи следует прятать. Это она поняла уже очень давно.
— Сандрильона!
Как по часам. Девушка доплела косу и отправилась на зов мачехи. От вчерашнего удара о камень ступня распухла и невыносимо болела. Девушка кое-как спустилась по лестнице с чердака и взглянула на мачеху.
— Сандрильона! Сегодня ты постираешь белье и переберешь крупу. Для начала. А мы с девочками сегодня ждём гостей.
— К ужину накрывать на скольких персон, мадам?
Мачеха хитро сощурилась.
— Хочешь знать, кто придёт?
— Я этого не сказала, мадам.
— Вчера на балу нерасторопная служанка пролила на принца целый поднос с пуншем. Такая же дурная, как и ты, — важно сообщила мачеха.
Сандрильона сдержала улыбку.
— Но гораздо хуже новость другая: кажется, принц влюбился в эту самую девицу. Она оставила свою туфлю во дворце, как и свою честь, видимо... Ещё бы нижнее белье оставила! — мачеха грозно сжала губы, щеки Сандрильоны зарделись. — Его величество принял решение. Та, кому подойдёт этот стеклянный башмак, станет женой принца. И я сделаю все, чтобы туфля налезла на ногу одной из моих дочерей. Сегодня здесь будет герцог. И чтобы духу твоего не было в гостиной в это время! Ужин я приготовлю сама.
— Но каждая девушка должна померить...
— Ещё хоть слово! — взвизгнула мачеха, и Сандрильона поспешно ретировалась.
Она перебирала крупу и радостно пела песню своей матери. Принц все-таки любит ее, все-таки хочет жениться на ней. Это так чудесно! Осталась лишь одна мелочь: придумать, как померить туфлю и обдурить хитроумную мачеху. И тогда все будет ясно... Она станет невестой принца, и жизнь заиграет новыми красками.
Сандрильона развернулась, чтобы взять новый мешок крупы, как вдруг задела ногой ножку стола и от боли согнулась пополам. Когда боль немного утихла, Сандрильона с ужасом заметила, что ступня так сильно распухла, что даже в разношенный башмак едва вмещается.
— Даже если мне удастся померить туфлю, — пробормотала она, — Она не налезет мне на ногу.
Казалось, ее сердце на мгновение перестало биться. Все было кончено.
Девушка просидела в подполе ещё около часа, механически перебирая крупу и думая о своей печальной судьбе. Когда работа была закончена, она показалась в доме и услышала разговор из гостиной.
— Вы уверены, что это человеческая обувь? — недоумевала мачеха. — Возможно, на бал проник гном! Вы не думали об этом?
— Мадам, — терпеливо отвечал какой-то мужчина, — есть неоспоримые доказательства, что это был не гном, а девушка. Принц даже узнал ее имя. Но о ней нет нигде никаких записей. Что весьма странно.
— Пальцы подогни! — приказала мачеха сердито.
По-видимому, это был самый разгар примерки, затем ее голос смягчился, она снова заговорила с мужчиной.
— Дорогой герцог, — промурлыкала она, — возможно ведь такое, что обувь сегодня подходит, а завтра - нет. Вы слышали о таком феномене?
— Не слышал, мадам.
— Я читала об этом в городской библиотеке. Очень распространённый феномен.
— Я не смею вам перечить, мадам. Но приказ есть приказ. Туфелька должна быть впору молодой леди именно сегодня, а не вчера.
Сандрильона восхитилась выдержкой этого герцога и замерла в дверях. Мачеха строго-настрого запретила ей появляться здесь, пока герцог не уйдёт, а она привыкла слушаться эту женщину. Но ещё она знала, что нужно слушать свою душу. А голос внутри подсказывал ей, что нужно действовать. Даже если ничего не получится...
Она медленно прошла в гостиную и тихо сказала:
— Я бы тоже хотела померить туфельку, герцог.
Мужчина удивленно распахнул глаза и поманил девушку пальцем.
— Подойдите, милое дитя, — затем он нахмурился и обратился к мачехе Сандрильоны, — Вы ведь сказали, что молодых леди в доме больше нет?
— Это не леди, — презрительно хмыкнула мачеха. — Это всего лишь наша служанка.
— Значения не имеет, мадам. Снимайте ваши башмаки, дитя.
Сандрильона вздохнула полной грудью и сняла башмаки. Ее синяя распухшая ступня вызвала у герцога отвращение. На миг он отвернулся и, не поворачивая головы, спросил: