— Ну что? Не узнаёшь? — спросил он с иронией. Кетеван только покачала головой, борясь то ли с шоком от увиденного, то ли с нахлынувшими эмоциями. А вот она изменилась, вблизи это сделалось более очевидным, и дело было вовсе не во внешности. В ней появилась какая-то надломленность вкупе с застенчивостью, даже робостью. Ни капли от дерзкой и самоуверенной девчонки с языком без костей, которой она была когда-то.
— Доброе утро, что будете заказывать? — прервав их уединение, возле столика материализовалась молоденькая и явно невыспавшаяся официанточка. Она как раз украдкой давила очередной зевок, когда увидела и узнала Белецкого. Сонливость вмиг слетела с её хорошенького, хоть и слегка помятого, юного личика.
— Мне любой чёрный кофе без сахара, главное — чтобы очень крепкий, — попросил он, даже не заглядывая в меню. Ему просто нужно было взбодриться, всё-таки бессонная ночь давала о себе знать — не только официантка умирала нынешним утром от недосыпа. А ему сегодня до позднего вечера придётся быть на ногах…
— Капучино, — пожелала Кетеван.
Откровенно любуясь Белецким, официантка с придыханием уточнила:
— Из еды ничего не желаете? Завтраки, салаты, десерты?..
Он пожал плечами и перевёл взгляд на Кетеван.
— Я не хочу, да и времени особо нет, скоро в театр. Может, ты голодная?
Она только покачала головой.
Официантка, отступив на пару шагов в сторону, вытащила телефон и попыталась незаметно сделать селфи на фоне знаменитого артиста. Он раскусил её уловку и предостерегающе поднял ладонь:
— Не надо, пожалуйста. Я этого не люблю.
— Извините… — смутилась глупышка, покраснев до корней волос, как свёкла. — Просто не смогла удержаться. А вы нам потом в книге отзывов распишетесь?..
— Как ты всё это выдерживаешь? — хмыкнув, поинтересовалась Кетеван, когда официанточка скрылась из вида. — Наверное, безумно тяжело, когда тебя постоянно узнают, пытаются сфотографировать, взять автограф… Или ты уже привык за столько лет?
— Привык, но это не значит, что подобное не выводит меня из себя. Стараюсь по возможности быть вежливым… правда, получается далеко не всегда, пару раз срывался, после чего журналисты с упоением обгладывали мои косточки под обличающими заголовками “Белецкий зазнался, его накрыла звёздная болезнь!” — улыбка у него вышла невесёлая.
— Ты действительно стал большой звездой, — произнесла она то ли в удивлении, то ли почти в страхе. Он негромко рассмеялся.
— Сам по себе и для близких людей я остался таким же, каким был всегда. Звездой меня называют посторонние. Я тут ни при чём…
Кетеван помолчала немного, собираясь с мыслями, а затем призналась:
— Я наблюдала за тобой со стороны все эти годы.
— Один — ноль в твою пользу, — уголок его рта дрогнул в едва уловимой усмешке. — Не могу похвастаться тем же. Я совершенно потерял тебя из виду.
"Да и не искал…" — добавил Белецкий мысленно. Она укоризненно улыбнулась, точно угадывая то, о чём он подумал.
— Но, если честно, мне так и не стало понятнее, чем и как ты живёшь. В интернете только сухие факты биографии или глупые сплетни. Интервью в последние годы ты вовсе не даёшь, да и раньше говорил с журналистами исключительно на профессиональные темы, никогда — о личном…
— А тебя интересует личное? — он искоса взглянул на Кетеван. — Так я могу рассказать. Дважды разведён, женат третьим браком. Двое внебрачных детей, один из которых живёт в Америке, и я никогда не видел его вживую…
— Да перестань ты! — она отмахнулась с досадой. — Этими “ценными сведениями” и так забит весь интернет. А ещё пишут, что ты хам, циник, бабник и социофоб… Но это же полная чушь! — Кетеван презрительно фыркнула. — Надо совсем не разбираться в людях, чтобы придумать о тебе такое.
— А почему ты решила, что они не разбираются? Может, как раз правы.
— Ерунда! — категорично отозвалась она. — Уж меня-то не обманешь. Я не знала в своей жизни более доброго, отзывчивого и порядочного человека, чем ты… Порою даже слишком, чересчур порядочного.
- “Ты так говоришь, как будто это что-то плохое”, - процитировал Белецкий популярный интернет-мем. Глаза его смеялись.
— А в наши дни это и есть плохо, — Кетеван не поддержала шутку. — Нельзя быть таким… чистым, с открытым сердцем, Сандро, тебя просто сожрут!
Он посерьёзнел.
— Да я давно уже никому не доверяюсь и не открываюсь, Кети. Правда. Только жена меня более-менее знает и принимает таким, какой я есть. Но дорого же ей обходится это моё доверие… я бываю порой совершенно невыносимым и занудным.
Тем временем официанточка принесла их заказ. Сгрузив на столик чашки, она украдкой ещё раз стрельнула кокетливым взглядом в Белецкого и, соблазнительно покачивая бёдрами, удалилась. Кажется, она успела подкрасить губы и подвести глаза.
— Жена… — повторила Кетеван задумчиво, продолжая прерванный разговор. — Она очень милая девочка, твоя Галя.
Он уже поднёс к губам чашку и поэтому чуть не поперхнулся своим кофе.
— В каком смысле? Вы что, знакомы?!
— Нет, конечно. Я подписана на её инстаграм, — невозмутимо пояснила Кетеван. Он покачал головой и закатил глаза:
— О, мир соцсетей… бессмысленный и беспощадный.
— Да-да, я в курсе, что ты в этом плане затворник и у тебя нет ни единого аккаунта ни в одной соцсети, — она улыбнулась. — Кремень! А ещё говорят, что жить в обществе и быть свободным от общества нельзя…
— Надеюсь, она не фотографирует меня в трусах, спящего, и не вываливает затем в сеть на радость подписчикам, — пошутил Белецкий.
— А ты что, не следишь за инстаграмом собственной жены? — поразилась Кетеван. Он пожал плечами.
— Да как-то не до этого… всё, что происходит у неё в жизни, я и так знаю. И мне гораздо интереснее поговорить с ней лицом к лицу, чем читать посты и смотреть видео.
— На самом деле, у неё там нет ничего криминального, — успокоила Кетеван. — Тебя-то, во всяком случае, точно. Много фотографий Крыма. Море, природа…
— В этом вся Галюша, — он улыбнулся с плохо скрываемой нежностью. — Она боготворит те места, где родилась и выросла. Ну, ладно, хватит о нас с ней… Ты-то как? Я про тебя ничего не знаю. Видишь, я даже не был в курсе, что вы с Анжелкой до сих пор общаетесь. Она мне про тебя ни разу не говорила.
— Это я её попросила, чтобы не говорила, — призналась Кетеван. — Не хотела тебя беспокоить понапрасну. Ну, знаешь… подумала, а вдруг тебе будет неприятно вспоминать обо мне.
Он поморщился, словно жевал лимонный ломтик.
— Неприятно?.. Это, знаешь ли, не совсем подходящий термин. Да, мне было непросто, особенно в первое время, когда ты только уехала. Но… не понимаю, почему Анжелка таила это от меня столько лет, когда всё давным-давно быльём поросло. Мне действительно было бы интересно узнать, просто по-дружески, как сложилась твоя жизнь, и как… как тётя Нателла? — внезапно спросил он. Почему-то в последний момент не рискнул полюбопытствовать о муже. Испугался?..
— Жива, здорова, сейчас на пенсии, — охотно откликнулась Кетеван. Похоже, она тоже была рада тому, что Белецкий не принялся выспрашивать её о семейном положении. — Очень часто вспоминает о тебе, представляешь. Она не говорит открыто, но, по-моему, её огорчило, что после моего отъезда ты оборвал с ней все контакты.
— Так получилось, — он почувствовал, что по-мальчишески краснеет. — Я очень уважал твою тётю, даже любил, но… просто не смог. Не смог общаться с ней, как раньше.
— Видимо, она это понимает, — кивнула Кетеван. — Во всяком случае, пытается понять.
А он всё равно продолжал смущаться, как идиот, вспоминая обстоятельства своей последней встречи с тётей Нателлой…
1997 год, Москва