— Да не психуй ты, — отозвалась она счастливым голосом. — И спасибо, что прикрыл… А ты разве сам ещё не догадался? Ко мне Аслан приехал!..
От ненавистного имени в ухе зазвенело. Белецкий в ужасе отдёрнул трубку и с отвращением взглянул на неё, точно она была виновата во всех его несчастьях.
— Алло, Сандро, куда ты пропал? — призывала его Кетеван. Ответить он смог далеко не сразу. Зато когда нашёл в себе силы — заорал на неё так, что его, наверное, было слышно даже на лестничной клетке.
— Ты совсем спятила? И куда ты с ним собираешься? Вконец мозги отключились, не соображаешь, что делаешь?! Да никуда я тебе не отпущу, даже не думай! С чужим, практически незнакомым парнем…
— Он не незнакомый и не чужой! — до слёз оскорбилась Кетеван. — Он самый близкий мне человек. Я его чувствую, как никого больше, понимаешь?
Нет, дело было вовсе не в ревности. Он вдруг по-настоящему испугался за неё.
— Куда вы с ним направляетесь? — спросил он по возможности спокойным тоном. — Оставь мне, пожалуйста, точный адрес и телефон, если есть. Я должен быть уверен, что в любой момент смогу тебя найти, как-то связаться…
— Адреса я не знаю, — беззаботно откликнулась эта дурочка. — Аслан сказал, что кто-то из московских друзей предложил остановиться у него на несколько дней.
— Ты ненормальная… нет, просто вконец чокнутая, — застонал он в бессилии. — Собираешься ехать на квартиру неизвестно к кому… неизвестно с кем… Да ты представляешь, что там могут с тобой сделать?!
— Ай, не нагнетай, пожалуйста, Сандро, — недовольно протянула она. — Всё будет хорошо. Просто не может быть иначе. Мы же любим друг друга… по-настоящему любим.
— Ты хоть понимаешь, глупая, зачем он тебя позвал пожить в квартире своего друга и что ему от тебя надо? — горько спросил Белецкий. Судя по её довольному смеху, раздавшемуся в ответ — вполне понимала и отдавала себе отчёт в действиях…
— Ты вынуждаешь меня всё рассказать твоей тёте, — выдохнул он.
— Ты что, Сандро?! Не смей! — моментально взвилась она. Голос её звенел от гнева. — Даже не думай об этом! Я тебе никогда этого не прощу!
— А я никогда не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится! — закричал он, пытаясь до неё достучаться. Бесполезно… она была глуха и слепа сейчас.
— Ничего не случится, — отозвалась она всё тем же беззаботно-легкомысленным тоном. — Всё будет хорошо, вот увидишь! Ладно, мне уже пора. Он обещал заехать за мной через полчаса.
— Что?! — переспросил он в ужасе. — Послушай, не смей никуда с ним ехать! Слышишь, я тебе запрещаю! Дождись меня, поняла? Я выезжаю сейчас же. Только, пожалуйста, дождись!..
2019 год, Москва
— Саня, ты можешь прямо сейчас приехать? — раздался в трубке умоляющий голос Антона Крапивина — режиссёра, который ставил спектакль про Анну и Алексея Карениных.
— А что случилось? — Белецкий бросил быстрый взгляд на часы: до начала утренней репетиции оставалось ещё сорок минут.
— У нас ЧП! — выдохнул Антон. — Настька опять скандалит…
— И почему я не удивлён, — Белецкий усмехнулся. — Что на этот раз? Ноготь сломала или любимые духи пролила?
— Долго рассказывать. Приезжай, сам увидишь. А то она уже грозится в знак протеста отказаться от роли и уйти из спектакля… Ты же знаешь, что эта может.
— Ладно, скоро буду, — пообещал он.
Отключив телефон и торопливо попросив счёт у официантки-кокетки, Белецкий взглянул на Кетеван виновато. Они так и не успели ни о чём толком поговорить, а самое-то главное — вот идиотизм! — он не узнал, зачем она приехала в Москву и почему так настаивала на встрече.
— Извини, я уже должен ехать. Дела в театре.
— Я догадалась… — тихо отозвалась она, умело скрывая разочарование.
Уже поднимаясь из-за стола, он всё-таки собрался с духом и задал мучающий его вопрос:
— Ты замужем?
Кетеван в секундном замешательстве принялась машинально поправлять несуществующую прядь, якобы выбившуюся из идеальной причёски.
— Полгода, как развелась, — пальцы её чуть заметно подрагивали. — Жаль, что теперь нельзя курить в общественных местах, — заметила она вскользь, немного нервно. — Я бы сейчас закурила.
— Твоим мужем был…
— Аслан, — подсказала она с какой-то обречённостью в голосе. — Мы прожили вместе больше двадцати лет.
— Дети?.. — продолжал он свой безжалостный допрос, словно напоследок навёрстывая упущенное и пытаясь компенсировать зря потраченное на пустую болтовню время.
— Сын. Один. Я… довольно поздно его родила.
— Наверное, у вас была серьёзная причина, чтобы расстаться после стольких лет брака, — предположил он, продолжая стоять и глядеть на неё сверху вниз.
Лоб Кетеван пересекла морщинка то ли досады, то ли печали.
— Причин было море. Но об этом я тебе уже не успею сейчас рассказать… — она попыталась выдавить из себя робкую улыбку. — Может быть, ещё как-нибудь увидимся? Анжелка говорила, что неплохо было бы организовать встречу нашего курса. Найти и собрать всех ребят, позвать Мастера… У него же юбилей в этом году. Как ты на это смотришь? Ты с нами?
Белецкий добросовестно задумался, точно пробуя эту идею на вкус, и внезапно понял, что, оказывается совсем не прочь.
— А знаешь… Пожалуй, я присоединюсь к вашей компании. Собирайте всех, только не забудьте заранее поставить меня в известность.
— Мы постараемся согласовать дату встречи с твоим плотным графиком, — улыбнулась она. — Всё-таки, ты из нас — самый занятой человек…
— Я буду на этой встрече, Кети, — пообещал он. — Я обязательно буду.
По дороге он набрал номер Анжелы.
Вместо гудков у бывшей жены была установлена песня "Экспонат"*, и Белецкий успел прослушать весь первый куплет и уже дойти до лабутенов, прежде чем Анжела, наконец, откликнулась заспанным голосом. После того, как карьера в кино пошла у неё в гору, она с облегчением оставила ненавистную работу в труппе захудалого московского театра и стала позволять себе роскошь спать до обеда, если, конечно, у неё не было назначено утренних съёмок.
— Подъём, спящая красавица, — сказал он тоном, не предвещающим ничего хорошего.
— Чего тебе, Белецкий? — недовольно прохрипела бывшая. — Вообще совести нет, трезвонишь в такую рань…
— Зачем Кети приехала в Москву? — быстро спросил он, не давая ей времени на то, чтобы опомниться. В трубке повисла тишина. Затем, прокашлявшись, Анжела с напускным равнодушием отозвалась:
— Ну, вот сам бы у неё и спросил… она тебе что, не сказала?
— Что вы замыслили? — прижимая телефон плечом, он резко вывернул руль. Нервы были на взводе. Он ни на секунду не поверил спокойствию Кетеван в кофейне и теперешнему Анжелкиному показному безразличию.
— Вы с ней что-то задумали, — уже не вопросительным, а утверждающим тоном произнёс он. — О чём-то договорились… Только вот я до сих пор не пойму, у тебя-то какая роль в этом балагане? Дёргаешь за ниточки? Наслаждаешься игрой марионеток?
— Какие ниточки, окстись, и в мыслях не было… Я чиста перед тобой, как слеза ребёнка, — попыталась отшутиться она.
— А эта встреча выпускников… Кети сказала, что это была твоя идея. Ненаглядная моя, что у тебя в голове?! — продолжал допытываться он.
— По моему, Белецкий, это у тебя в голове — паранойя, — страдальчески вздохнула бывшая супруга. — Немудрено, с твоим-то образом жизни… Ты стал настоящим затворником в последние годы…
— Что ты рассказывала Кети обо мне? — перебил он.
— Только то, что сама знаю… А знаю я немного, милый, ты же давно не беседовал со мной по душам, — она пренебрежительно фыркнула. — Да не ищи ты всяких тайных подтекстов и скрытых смыслов! Просто у Кети сейчас сложный период. Ты, наверное, знаешь, что она развелась. Ей просто нужно развеяться. Вот она и приехала в Москву. Наберётся новых впечатлений перед тем, как начать новую жизнь. Походит по местам боевой славы, так сказать. И я подумала, что…