Но именно в этой безупречной, отрепетированной позе полного отчаяния я вдруг, всем своим хищным нутром, почувствовал фальшь. Слишком правильная картина. Слишком окончательная капитуляция. Слишком театрально.
Интересно, — подумал я, не отрывая взгляда от её склонённого, беззащитного затылка. Она сдалась по-настоящему или просто сменила тактику?
Она не сдалась, — тихо, почти неслышно, как шелест страниц, ответил из глубин сознания Тёмный Я. Она затаилась. Она только что, на своей шкуре, поняла главное: против Системы в лоб, с картами и теориями, не попрёшь. Ей нужны не гипотезы. Ей нужны доказательства. Не бумажные, а железные. Не карты, а трупы. Или того, кто эти трупы оставляет. И теперь она будет искать не призрака из архивов. Она будет искать живое тело этого призрака. Охота только началась. По-настоящему.
Я медленно, плавно отвёл взгляд к запылённому окну, за которым медленно сгущались вечерние сумерки. Внешне — конец истории. Одержимая новенькая сломлена, вернулась в строй, стала «нормальной». Но в спёртом, густом от бумажной пыли воздухе кабинета теперь висело нечто новое, неосязаемое и куда более опасное: звенящая тишина перед самой настоящей, беспощадной охотой.
И я знал, что моя следующая, самая сложная и интересная игра, только что началась. Не с безликой Системой. С той, что стояла у окна в моём отражении. И с той, что притворилась сломленной у себя за столом. Зеркала начали сходиться.