В кабинете повисла тяжёлая, удивлённая тишина. Даже Иванов оторвался от своего вечного кроссворда.
—Чёрт возьми, — пробурчал капитан, но в его хриплом голосе прозвучало неподдельное, профессиональное уважение. — Деталь. Сущая мелочь. И ты её вытащила, как занозу. Молодец, Орлова. Оформляй бумаги для пересмотра дела.
В отделе на неё стали смотреть иначе. Появились одобрительные кивки, оценивающие взгляды. «Светлая голова», «надо же». Я увидел не это. Пока она, сосредоточенно нахмурив брови, печатала окончательный отчёт, её взгляд, блуждавший в поисках мыслей по поверхности стола, зацепился за угол другой, случайно лежавшей папки. Старое, никому не нужное дело об исчезновении мужчины. Её пальцы, движимые каким-то внутренним, аналитическим зудом, почти машинально потянулись к ручке, и на чистом листе, рядом с официальным текстом, она вывела чётким, угловатым почерком: «Примечание: соседка в первичном опросе указывала на массовый падёж бездомных собак в районе за 2-3 недели до исчезновения. Совпадение? Проверить по другим делам.»
Странная, ни на чём не основанная, почти бредовая деталь. Никакого отношения к её текущему, блестяще раскрытому делу не имеющая. Но её мозг — тот самый, неумолимый сканер — уже зафиксировал аномалию. Запомнил. Отложил в копилку странностей для будущего анализа.
(Тёмное Я: Интересно. Она не просто эффективный исполнитель. Она — коллекционер. Собирает отклонения от нормы, диссонансные ноты в общем шуме. Опасная привычка.)
Глава 3. Контрудар
Ошибки случаются. Даже у меня, при всей моей дисциплине и планировании. Новое тело нашли на рассвете, в самом сердце заброшенной стройки в Верх-Исетском районе. Я выехал одним из первых, ещё до того, как ночь окончательно отступила, уступая место хмурому, промозглому рассвету. Туман стелился по земле, смешиваясь с едкой строительной пылью. Грязь была вездесущей, липкой, чёрной.
Я работал быстро, чётко, почти на автомате. Осмотр периметра, фиксация картины, отстранение редких любопытных. Но порыв резкого, ледяного ветра, сорвавшийся с голого каркаса недостроя, сыграл против меня. Он рванул край моего чёрного тактического рюкзака, который я оставил в кустах в десяти метрах от места, чтобы не мешался. Маленький, почти невидимый клочок специальной ткани — немаркой, чёрной, закупаемой мной партиями через подставные фирмы, — оторвался по незаметному шву и улетел в сторону, зацепившись за сухую колючую ветку. Я не почувствовал рывка. Я был сконцентрирован на теле, на почерке, на анализе угроз. Это была досадная, но критическая оплошность.
Она эту оплошность почувствовала. Екатерина, прибывшая с основной, шумной группой, вместо того чтобы покорно стоять рядом с капитаном, сразу же, вопреки его прямым, раздражённым указаниям, пошла по внешнему, неочевидному периметру места преступления. Её фонарик, мощный, с холодным белым лучом, выхватил из предрассветной мглы бледный, неестественно ровный лоскут, контрастирующий с грязной корой и прошлогодней листвой. Она мгновенно надела латексную перчатку, присела на корточки, аккуратно, с хирургической точностью подцепила его пинцетом из своего набора и подняла к свету. Я увидел, как она замерла, поворачивая лоскут в лучах, изучая структуру плетения, аккуратный машинный край отрыва. Внутри у меня всё сжалось в один тяжёлый, ледяной комок тревоги. Улика. Маленькая, но материальная. Прямая, осязаемая связь с местом.
(Тёмное Я: Угроза. Уровень опасности повышен до жёлтого. Немедленное контрдействие.)
Мысли пронеслись за доли секунды, холодным, чётким каскадом вариантов и мгновенных оценок.
Вариант А: Физическое устранение улики.Невозможно. Она уже у неё в руках, на виду у всех.
Вариант Б: Дискредитация её или самой улики.Слишком долго, требует подготовки, не гарантирует успеха, может привлечь ещё больше внимания.
Вариант В: Контрдействие. Создание новой, более убедительной и простой для понимания улики, которая переключит фокус и направит расследование по ложному, но удобному следу.
Пока она, всё ещё присев, изучала ткань, я сделал два неловких шага в сторону, к груде битого кирпича и ржавой арматуры, и будто споткнулся о невидимый камень. Рука в перчатке инстинктивно упёрлась в холодную, мокрую землю.
— Чёрт, — пробормотал я нарочито громко, с оттенком досады, чтобы звук привлёк внимание.
В этот самый момент я разжал пальцы другой руки, в которой с самого утра, по дороге на вызов, сжимал окурок. Он был не мой. Я подобрал его у входа в участок — дешёвые сигареты «Прима», которые курил известный местный гопник, уже дважды задержанный за нападения и мелкие кражи. Мой палец был в перчатке, ДНК моё на окурке не осталось. Окурок упал в густую грязь рядом с моей ногой, в нескольких сантиметрах от того места, куда я «споткнулся».