Это была не карта, а схема. Рукописная, детализированная схема промзоны в Верх-Исетском районе, недалеко от того самого карьера. Её знакомый, угловатый почерк выводил пометки: «Здесь. Грунт — песчаный, рыхлый. Проверить состав, возможность быстрой утилизации. Нет камер. Подъезд со стороны ж/д путей.»
Она искала не камеры наблюдения и не свидетелей. Она искала места. Конкретные, подходящие места, где можно было бы надёжно, надолго, а лучше навсегда скрыть нечто объёмное и тяжёлое. И, судя по детализации схемы, она уже не просто теоретизировала — она вышла в поле, провела разведку и, похоже, нашла один идеальный, с её точки зрения, вариант.
Она упорная, — прошептал я себе под нос, выходя в коридор и чувствуя, как по спине пробежал холодок.Упорная и до ужаса умная,— мысленно добавил Тёмный Я. И пока её ум, её одержимость работают на нас, на общую цель — поиск аномалий. Она ищет логику преступника. А когда найдёт её, пусть даже чужую, ей неизбежно понадобится тот, кто эту логику понимает и разделяет. Кто сможет стать её проводником в этом тёмном лесу.
Я завёл двигатель своей машины, и рёв мотора на секунду заглушил тревожные мысли. Вечерняя «работа» ждала. Ростовщик ждал. А впереди, завтра, — обычный понедельник, и новая, ещё не разыгранная карта в нашей странной, необъявленной игре.
Глава 9. Санитар и Волкодав
Дождь в Екатеринбурге, начавшийся три дня назад, не думал прекращаться. Он превратился в мелкую, назойливую, вечную изморось, пропитавшую всё насквозь. В участке стоял тяжёлый запах влажной шерсти от мокрых курток и старых, нестиранных ковриков. Екатерина вернулась после своего выходного. Она не принесла с собой никаких камней с карьера, не показывала никому своих схем. Она просто молча сидела за своим столом, уткнувшись в монитор, но её поза, угол наклона головы, ритм дыхания говорили больше любых слов — спина была неестественно прямой, пальцы порхали по клавиатуре без обычных задумчивых пауз, когда она обдумывала фразу. Она что-то искала. Не в архивах, не в старых делах. Она искала что-то сейчас, в реальном времени, с лихорадочной, сдерживаемой яростью целеустремлённостью.
Она на охоте, — констатировал я, разбирая очередную папку с заявлениями о мошенничестве. Не за призраком из прошлого. За конкретным адресом, координатой в пространстве.
И, кажется, уже вышла на финишную прямую,— мысленно добавил Тёмный Я. Но пока её вектор, её прицел направлен не на нас. Сосредоточься на своём. Не отвлекайся.
Своё на сегодня было простым, грязным и вызывающим острое, почти физическое отвращение. Руслан Магомедов, 32 года, уроженец одного из кавказских сёл, три года нелегально живший в Екатеринбурге под видом гастарбайтера. Работал грузчиком на одном из вещевых рынков. По информации, которую я выудил из слизанных разговоров в его же раздевалке и из закрытого дела, которое «не нашли состава» (деньги и угрозы решают многое), неделю назад он жестоко изнасиловал и избил до полусмерти девушку-продавщицу с соседнего ряда. Девушка сейчас в больнице, с переломанными рёбрами и сотрясением, и она в ужасе даже заикаться о заявлении. Руслан же ходил, как ни в чём не бывало, уверенный в своей безнаказанности, физической силе и круговой поруке земляков. Говорили, в юности он был кандидатом в мастера спорта по вольной борьбе. Идеальный кандидат для санитарной обработки.
Вечером я уже знал его маршрут до минуты: с рынка — в забегаловку с шаурмой — затем в снятый гараж на самой окраине частного сектора, где он с парой таких же нелегалов копил деньги на какую-то авантюру. Гараж стоял в глубине двора, у самой старой, заросшей лозой и тиной речушки, чей запах перебивал даже вонь бензина и мазута.
Я приехал раньше. Спрятал машину за полуразвалившимся сараем в двухстах метрах. Надел чёрный, облегающий, нешуршащий костюм, маску-балаклаву, оставив лишь узкую прорезь для глаз. Взвесил в руке «слаппер» — свинцовую ладонь. Отложил в сторону. Не сработает. Против тренированного борца, чьи рефлексы и мышечная память заточены на захваты, уходы от ударов и борьбу в партере, нужна была другая тактика. Нужно было сыграть на его же территории, использовать его силу против него самого.
Я замер в тени развалившегося сарая напротив гаража. Дождь заглушал все звуки, превращая мир в монотонное шуршание.
В 22:15 он появился. Широкоплечий, с тяжёлой, развалистой походкой бывшего спортсмена, потерявшего форму, но не силу. Он что-то невнятно напевал, отпирая ржавый гаражный замок.
Я вышел из тени не тогда, когда он скрылся внутри, а ровно через тридцать секунд, сделав три быстрых, бесшумных шага. Не стал ждать, давать ему время осмотреться. Вошёл прямо вслед за ним, как его собственная тень.