Гараж был завален хламом, запчастями и пахло старостью, машинным маслом и потом. Руслан, услышав шаги, резко обернулся. Увидев в проёме фигуру в чёрной маске, он не испугался. На его обветренном, небритом лице появилась злая, самоуверенная ухмылка, обнажившая жёлтые зубы.
—Опа, — хрипло сказал он. — Гость нежданный. Маска — это для слабаков и детей. Покажи лицо если ты мужчина леее.
Он сбросил потрёпанную куртку, принял низкую, устойчивую, классическую борцовскую стойку. Ждал захвата, чтобы мгновенно контратаковать, сделать бросок.
Я не стал тянуть. Сделал резкий, короткий выпад вперёд, как будто пытаясь схватить его за запястье. Руслан, как и ожидалось, среагировал молниеносно — рванулся навстречу, его мощная, как канат, рука потянулась к моей шее для захвата, вторая пошла на подсечку. Именно этого я и ждал.
Я не сопротивлялся его захвату. Наоборот, провалился в него, используя его же собственную инерцию и силу. Не борцовская техника. Чистый армейский рукопашный бой. Приём «проворот под болевой». Резкое, короткое, взрывное движение корпусом и тазом, сбивающее центр тяжести противника, который уже мысленно праздновал победу. Руслан, не ожидая такого манёвра от «слабого» в маске, на мгновение, на долю секунды, потерял равновесие и контроль. Этого мгновения хватило.
Я, уже оказавшись сбоку и сзади, обхватил его толстую, потную шею сзади жёстким предплечьем, вторая рука мгновенно, как капкан, наложилась на затылок, создавая смертельный замок — силовой удушающий захват сзади. Не классический «треугольник» из джиу-джитсу, а жёсткий, примитивный, но невероятно эффективный приём, которому учили не для спорта, а для быстрой и тихой нейтрализации в полевых условиях.
Руслан забился, как раненый бык, пытаясь скинуть меня, ударить локтем, дотянуться до лица. Но угол был неудобный, а хват — стальной, выверенный годами тренировок. Через пятнадцать секунд его мощное тело обмякло, сила ушла из мышц. Я держал захват ещё десять секунд, пока не почувствовал полное, бездыханное расслабление.
— Сила есть, техника есть, а головы нет, — тихо, беззвучно прошептал я, аккуратно опуская тяжёлое тело на бетонный пол, покрытый пятнами мазута. — Всегда жди второго движения. Самый простой урок.
Эффективно, — отметил Тёмное Я. Но медленнее, чем планировалось. Риск физического контакта, шума был высок. В следующий раз — снайперская тишина с расстояния.
Я игнорировал комментарий. Работа была далека от завершения. Я запер гараж изнутри на щеколду, включил тусклую, мигающую лампочку-переноску. Достал из походного рюкзака инструменты: острый, как бритва, охотничий нож с фиксированным клинком, прочную ножовку по металлу с мелкими зубьями, рулон больших, чёрных, плотных мусорных мешков для строительного мусора.
Последующая работа заняла время, но не требовала эмоций. Это был процесс. Механическая, почти индустриальная разделка туши. Девять аккуратных, удобных для транспортировки частей. Кости пилились с характерным, скрежещущим звуком, который заглушался шумом дождя по железной крыше. Кровь собрал в найденный тут же оцинкованный таз, потом вылил в зловонную выгребную яму за гаражом.
Когда всё было упаковано в мешки и надёжно перевязано, я загрузил их в багажник старенькой, ржавой «девятки», которую Руслан держал здесь же. Ключи нашлись в кармане его куртки. Я сел за руль, проехал пару километров по безлюдным ночным улицам до низкого, неохраняемого моста через ту самую заросшую речушку. Ночь, ливень, ни души. Мешки, предварительно привязанные к обрезкам ржавой арматуры, один за другим с тихим, жутковатым плеском исчезли в чёрной, маслянистой воде.
Я вернул машину в гараж, тщательно стёр все поверхности, которые мог касаться, свои следы. Уходя, оставил дверь приоткрытой. Пусть думают — уехал куда-то по своим тёмным делам и не вернулся.
Дома, стоя под ледяными струями душа, я мысленно анализировал прошедший день.
Орлова сегодня весь день смотрела на карту Верх-Исетского района. Там та самая промзона, что она отметила на своей схеме. Тот карьер.
(Тёмное Я:Она проверяет гипотезу о грунте. Она перешла от теории к практической фазе. Теперь она ищет не «кто», а «как» и «где». Она приближается к пониманию логистики, что на порядок опаснее. Это уже не просто анализ, это охота на месте.)
Что предлагаешь?
(Тёмное Я:Пока — ничего. Её действия всё ещё находятся в области личной теории, неподтверждённой практикой. Но когда теория превратится в уверенность, когда она найдёт хоть что-то, ей потребуется либо союзник, чтобы идти дальше, либо сильное, неопровержимое опровержение, чтобы сломаться окончательно. Мы должны быть готовы дать ей и то, и другое, в зависимости от того, куда она повернёт.)