«В Ленинском районе неизвестные зверски убили собаку. Животное найдено с множественными травмами. Полиция ищет очевидцев».
Она замерла. Палец застыл над тачпадом.
Собака.
Слово ударило в висок, как молоток.
Память вытащила из темноты образ: серая обложка папки. Штамп «Архив. 2039». И её же собственная, полгода назад, пометка на листке: «падёж собак... совпадение?»
Дыхание перехватило. Она резко встала, прошлась по комнате. Руки дрожали. Нет. Это бред. Это случайность. Одна собака – не «падёж».
Но что, если...?
Она подошла к запертому ящику письменного стола, долго смотрела на него. Потом, будто против своей воли, достала ключ. Открыла. Там, под стопкой старых счетов, лежала та самая папка. Она взяла её. Ощутила вес.
Не открывая, прижала к груди. Зажмурилась.
Внутри, в ледяной пустоте, где уже полгода не было ничего, кроме стыла и усталости, что-то дрогнуло. Слабая, едва уловимая искра. Не надежды. Азарта. Того самого, охотничьего азарта, который когда-то заставлял её жить.
Огонёк в глазах, мёртвых всё это время, слабо, с трудом, но загорелся.
---
Улица Николаевская, 32 оказалась старым пятиэтажным домом в окружении гаражей. Я был в тени, в служебной, неброской одежде. Щукин вышел из подъезда ровно в 23:00, как и указывало расписание. Пошёл в сторону промзоны – короткой дорогой на работу.
Я шёл за ним на расстоянии, сливаясь с ночью. Мысли были чисты, холодны.
(Тёмное Я: Камер на отрезке до склада – две. Одна нерабочая. Вторая смотрит на въезд. Идём по «слепой» зоне. У него в наушниках музыка. Не слышит.)
Он не слышал. Он шёл, похаживая, уверенный в своей безнаказанности. Ублюдок.
За углом заброшенного цеха я нагнал его. Не стал использовать «слаппер». Для таких – другой инструмент. Из внутреннего кармана куртки я достал мачете с коротким, широким лезвием. Не спортивное. Хозяйственное, купленное за наличные на рынке, без следов.
Никита – Эй, Гена
Он обернулся, на лице – смесь удивления и нахальства.
Генадий –Ты чё...
Я не дал договорить. Короткий, размашистый удар сбоку. Лезвие вошло глубоко в бок, ниже рёбер, разрезая плоть и органы. Он не крикнул, только ахнул, больше от непонимания. Второй удар – почти горизонтальный, по горлу. Тёплая влага брызнула на мою перчатку.
Он рухнул, захрипел. Я стоял над ним, анализируя.
(Тёмное Я: Быстро. Шумно, но в этом районе крики никого не удивят. Следы крови локальные. Всё согласно плану.)
Тело нужно было утилизировать. Не в реку. Слишком очевидно после Руслана. У меня был другой вариант.
Я завернул тело в заранее приготовленный брезент, загрузил в багажник своей личной, неслужебной машины. Проехал 40 километров за город, на частную свиноферму, владельцу которой был должен «одолжение» за исчезновение одного слишком любопытного налогового инспектора.
Большие, всеядные животные в загоне не проявили ни удивления, ни отвращения. Через час от Геннадия Юрьевича Щукина не осталось ничего, кроме памяти в полицейской базе да кошелька, который завтра найдут в кармане какого-нибудь бомжа у вокзала.
По дороге назад, под стук дворников о снова начавшийся дождь, я думал не о Щукине. Я думал о «Живодёре». О папке 2039 года. И о Екатерине, в глазах которой завтра утром, когда она войдёт в отдел, я увижу тот самый огонёк. Слабый, но живой.
Она проснётся. И теперь у нас с ней, похоже, появился общий интерес.
(Тёмное Я: Начинается.)
Я усмехнулся в темноте салона.
Никита – Да.Начинается самое интересное...
Глава 2. Лампочка в тёмной комнате
Сидя за своим столом с утра, я впервые за полгода увидел не призрак, а живую Екатерину. Она вошла в участок не своей осторожной, скользящей походкой, а уверенно. Поздоровалась со всеми, даже улыбнулась. Села на своё место, и будто вокруг неё рассеялся тот ледяной туман, в котором она пребывала все эти месяцы.
Капитан, проходя мимо, даже приостановился.
Семёнов – Орлова, смотрю, ты сегодня на позитиве. Молодец. Так держать. Светлая лампочка в нашей тёмной комнате.
Екатерина лишь кивнула, но в её глазах было странное, почти лихорадочное оживление.
(Никита: Что это с ней?)
(Тёмное Я: Непонятно. Смена поведения резкая. Неестественная.)
(Никита: Ладно, не суть. Продолжим. Сегодня думаю нам надо отправиться на тот карьер. Думаю, если хорошо поискать, найдём какую-нибудь зацепку.)
(Тёмное Я: Согласен. Только надо выбрать время, когда...)
Резко наш внутренний диалог прервал капитан Семёнов. Его бас прокатился по кабинету:
Семёнов – Так, Андреев! Поступил вызов. Труп в Ленинском районе, у многоэтажки на Энгельса. Езжай вместе с Ивановым. И ещё... кого бы вам... – он окинул взглядом отдел, – Орлова! Вот как раз. Там все хмурые будут, а ты сегодня светлая. Будешь всех радовать. На месте не мешаться, с Ивановым работай.