— Вчера в Первомайском районе произошла перестрелка. Один человек ранен. Вооруженная группа в количестве семи человек напала на отдельно стоящий дом в лесу и потребовала от живущего там хозяина какую-то икону, о которой этот хозяин не имеет понятия. Перестрелка была пресечена силами ОМОНа, нападавшие задержаны, сейчас идет выяснение их личностей. На месте со вчерашнего дня работает следственная группа, и сегодня к вечеру мне будут доложены результаты.
Говорил Черкасов, будто милицейский протокол писал. И говорил Астахову, потому что Сосновскому он рассказал раньше и совсем другими словами, о чем нетрудно было догадаться по двум пустым кофейным чашкам, стоявшим на краешке стола. Значит, давно уже здесь сидят, даже кофейку успели попить. Астахов слушал, стараясь держать себя в руках, и чувствовал, как по спине, по ложбинке, медленно текут капли пота. Или это коньяк с горячим чаем так действовали, или по какой другой причине, но капли текли и щекотали кожу. «Облом, — лихорадочно думал Астахов, полный облом. Накрыли медным тазом, теперь еще и по днищу стукать будут…» Он прекрасно понимал, что его уже сделали козлом отпущения. Что теперь докладывать в Администрацию Президента? Как теперь объяснить, что иконы нет и весь план, уже вписанный в федеральную повестку, летит кувырком к чертовой матери?
— Я посчитал своим долгом поставить вас в известность, чтобы вы были в курсе. Более подробно, в деталях, смогу доложить завтра утром. — Черкасов поднялся, ловким жестом сдернул со стола фуражку и вышел из кабинета.
— Слышал? — Сосновский в упор смотрел на Астахова.
— Конечно, слышал, не глухой же.
— И что скажешь?
— Одно могу сказать, Борис Юльевич, рано вы меня вычеркнули. И рано с Черкасовым подружились. Жизнь, она штука длинная, и неизвестно еще, каким боком завтра повернется.
— Когда повернется, тогда и смотреть будем. — Сосновский подвинул к себе зеленую папку, в которой Наталья приносила ему важные бумаги на подпись, и постучал по ней указательным пальцем. — Здесь приказ о твоем увольнении, но я его пока не подписал. Если разгребешь все дерьмо, какое заварил, выброшу в корзину. Если не разгребешь — подпишу. Ясно излагаю?
Отвечать на вопрос Астахов не стал. Что же тут неясного? Все предельно ясно. Конечно, можно было вспомнить прошлые годы и даже подвал в ЖЭУ вспомнить, из которого он вытаскивал будущего главу администрации Сибирской области в буквальном смысле за ручку, но Астахов промолчал, понимая, что прошлое перечеркнуто жирным крестом и каждый сегодня из дерьма выбирается в одиночку. Теперь оставалось только уйти — без лишних слов.
В коридоре его неожиданно остановил голос из-за спины:
— Сергей Сергеевич, извините, что беспокою, я на минутку…
Обернулся. Перед ним радостно улыбался Ленечка Кравкин. Сиял голубыми глазами и почтительно тянул руку, чуть наклоняясь вперед.
«Только тебя здесь не хватало!» — чертыхнулся Астахов, а вслух спросил:
— По какой надобности?
— Сергей Сергеевич, так текст-то сделан, сами говорили, что хороший, за занавеску бы заглянуть…
И тут Астахова прорвало, будто невидимая пробка из него вылетела, освобождая широкий проем для яростного крика:
— Какая занавеска?! Чмо ты недоделанное, кусок говна! Пошел вон отсюда! В домжуре твое место, у туалета, а ты сюда приперся!
Кричал и не мог остановиться. Видел, как Ленечка перестал улыбаться, как он попятился и сник, будто в росте уменьшился, как забегали голубые глаза, сразу потеряв блеск, но от увиденного становился только еще злее и уже не владел собой. Ленечка исчез, как растворился в конце коридора. Астахов оборвал крик на полуслове и медленно поплелся к своему кабинету.
Снова навалилась головная боль, снова потекло из носа, но лечение коньяком он продолжать не стал. Высморкался, прокашлялся и придвинул к себе телефон. Еще раз прокашлялся и стал набирать московский номер. Звонил он Пахро. Тот сразу взял трубку, узнал и четко поприветствовал по имени-отчеству — не забыл.
— Олег Николаевич, у нас тут проблемы возникли с иконой, — начал говорить Астахов, старательно подбирая слова, чтобы сразу, случайно, не озвучить главного: вся задуманная идея просто-напросто ахнулась.
Но Пахро его не дослушал:
— Сергей Сергеевич, на сегодняшний день это уже неактуально, от вашей идеи решено отказаться. Как говорят военные — скоро поступит новая вводная. Возможно, график поездки президента будет сокращен и, соответственно, будут сокращены мероприятия. Но это, сами понимаете, уже не мой уровень. Вас поставят в известность. А пока работайте по тому плану, который мы с вами наметили. Желаю успехов!