Пылал весь дом. А ветер не утихал и буйствовал еще сильнее.
Прибежавшие на пожар соседи бестолково толкались, тащили ведрами воду из колонки, но выплеснуть ее даже на стены не могли — огонь не подпускал. Светлана, охрипнув от собственного крика и потеряв голос, безмолвно билась в руках женщин, которые удерживали ее, и все пыталась вырваться и побежать к пилораме, где взлетали вверх и кувыркались искрящие головешки. Там, в огне, оставался Сергей, и его никак не могли достать.
Кто-то дозвонился до пожарки, приехала машина, размотали рукав, водяная струя ударила в пламя, но пробила в нем лишь малую прореху. Из нее мужики и выхватили то, что осталось от Сергея. Оттащили в сторону, накрыли одеялом, а Светлану, которая все пыталась вырваться, силком увели к соседям.
Рукав перекинули к дому, сбили огонь с одной стены, подняли водяную струю, направив ее на крышу, но тут кончилась вода, из пустого рукава лишь глухо булькало. Машина сорвалась с места, направляясь в сторону Оби, но до берега не доехала — бензин кончился. Пожарные матерились, просили у мужиков бензина, но бензина ни у кого не было.
Огонь между тем, раздуваемый не утихающим ветром, дожирал дом. Первыми не выдержали и рухнули стропила, крыша обрушилась, проломив потолок, и высоко в небо взметнулся красно-черный крутящийся клубок, осветив, как гигантским фонарем, весь околоток. Стало ясно, что дом не отстоять, и люди отступились. Только к утру, когда приехала вторая пожарная машина, удалось погасить груду бревен, которые таяли, шипели, отбрасывая искры, и нещадно дымили.
Последней приехала скорая помощь и в нее, завернув в старое одеяло, погрузили Сергея.
Ветер неожиданно стих, будто его прихлопнули, и новое утро поднималось над Первомайском в тишине и спокойствии — теплое, яркое.
23
— Уроды безголовые! Придурки! Вы чего натворили?! У тебя крыша съехала?! — Караваев орал и дергал Бекишева за галстук, будто хотел его оторвать, — Где теперь концы искать?! У покойника спрашивать?! Выгоню!
Бекишев не отвечал, стоял молча, дожидаясь, когда Караваев устанет и утихомирится.
Дождался. Караваев выматерился, вернулся к своему столу, на котором лежали сигареты. Закурил, помолчал и сердито, но уже без крика хрипло скомандовал:
— Чего встал, как пень. Рассказывай!
Бекишев поправил галстук, одернул летнюю куртку и осторожно присел на стул, предварительно отодвинув его чуть подальше от стола. Кашлянул негромко и сразу повинился:
— Мой косяк. Не проследил. Оставил двоих в Первомайске, срочно надо было в город вернуться, все им растолковал, а они не доперли, что ветер ночью был и что там баллоны газовые стояли. Вот и полыхнуло по полной. Шурин богатыревский к баллонам кинулся, а они рванули.
— Ты чего, не говорил с ним перед этим?
— Говорил, конечно. Все четко нарисовал. По-хорошему, без наезда.
— А он?
— Послал. С гонором мужик оказался. Вот я и решил пилораму ему подпалить, а после новый разговор составить.
— В город-то какого хрена полетел? Не мог там остаться, проследить…
— Не мог. Магомедов срочно стрелку забил. Пришлось торопиться.
— Магомедов? А он откуда вылупился? Чего ему надо? Пообещать пообещал, а сам слинял куда-то. Никак дозвониться не могу!
— Отдельный разговор. Кинул нас Магомедов по полной программе. Они нашли этого мужика, который девку от нас забрал, младшего Богатырева, нашли быстрей, чем мы.
— Так он у них?
— Если бы… Я кой-чего прокачал по своим каналам, что успел, и картина следующая. Магомедову пообещали за услугу барахолку, вы же ему и обещали. Он разбежался в комитет по имуществу, а там облом, ребята сказали, что могут только двадцать пять процентов отдать, не больше, а еще во вкус вошли и потребовали денег. Хороших денег. Магомедов обиделся, он же на барахолку давно целился, на всю целиком. И решил в свою игру сыграть. Взял со своими абреками этого Богатырева, теперь уже ясно, что это он, Богатырев, начудил… И бумаги забрал, и подружку увез. А увез, потому что магомедовские ему ствол дали и показали, где девка находится…