Осматривая раненых, Иван Палыч невольно прислушивался к разговорам. Кто-то рассказывал про газовую атаку…
— И ползёт такое на тебя облачище! Зелёное, с жёлтым… Смертушка лютая! И ветер гонит, гонит…
— А у нас в деревне — беда, — доносилось из другого «отсека». — Мать пишет — корова сдохла, да ещё реквизировали коня… Для нужд фронта, будь он неладен. Как теперь жить? Скорей бы уж эта война проклятущая кончилась!
— … и мы сидим в окопах… и немец сидит… Вдруг слышим — гармошка! Губная, ну, у германов много таких. Чего бы, думаем? Глядь — а немцы к нам! Без оружия, с музыкой, даже шнапс несут! Давайте, говорят… плохо так, по-русски, но понять можно. Мол, хватит друг в друга стрелять… посидим, выпьем… Рождество же!
— Да уж, в окопах-то со всех сторон такие же мужики…
— … кулаки-мироеды всю землю под себя гребут! А мы — в окопах…
— И кому она надо, чёртова эта война?
— В тылу зато объедаются! Иные господа на военных заказах огроменные состояния делают!
— Кому война, а кому — мать родна!
— Вот уж точно! Брат старший писал — пришлось лавку закрыть, разорился! У кого доступ к заказам военным есть — тот и жирует. А доступ тот за хорошие деньги купить можно запросто. Вот и смекай…
— Коровы нет, коня забрали… Еще и половину семян реквизировали! Вот ведь, крапивное семя… Эх, взять бы винтовочку… да не на немца, а в тыл!
Опасные разговоры велит фронтовики… опасные… И главное, почти открыто. Не боялись уже никого!
Увидеться с комендантом удалось только во время обеда, офицеры и доктора столовались в штабном. Сестры милосердия — в столовом отсеке кухонного вагона, фельдшеры и санитары — у себя, в жилом.
На обед нынче подавали жиденький супчик с мелким блёсками жира и просяную кашу со шкварками. Сало раздобыл Ефим Арнольдович еще в Резекне, с разрешения Глушкова выменял на бидон спирта у какого-то зажиточного латыша — загруженные ещё в Москве запасы продовольствия подходили к концу.
Иван Палыч чуть задержался после обеда:
— Александр Иваныч… мне б с тобой переговорить…
Историю о пропаже кулона комендант выслушал, не перебивая. Да что там было и слушать-то?
— Значит, полагаешь, украли?
— Так… а что ещё думать-то? — развел руками доктор. — Сам потерял? Ну, не такой уж я растяпа…
Покусав губу, Сидоренко пригладил волосы
— Я, конечно, не сыскной, но… Будем рассуждать логически! Для начала — кто имел возможность украсть? Все обитатели жилого вагона. Весь, так сказать, персонал, включая и нашего уважаемого начмеда, и вашего коллегу Завьялова, и сестёр милосердия, фельдшеров, санитаров… Так?
— Ну… так, — согласно кивнул Иван Палыч.
— А теперь пойдём методом исключения! — прапорщик потёр руки и вытащил папиросу. — Значит, я так понял, время предполагаемой кражи — с твоего прибытия сюда… и до убытия. Кто всё время был на глазах?
— Да все и были! — махну рукой, доктор тоскливо глянул в окно, на заснеженную пелену бесконечного леса. — Я пришёл — все уже и собрались.
— Все, да не все, — хмыкнул Сидоренко. — Иваньков, дежурный фельдшер, только на миг заглянул — поздравить. Терещенко, санитар — тоже. Из сестёр милосердия… наверное, одна Женечка задержалась надолго… Но, но, не красней! Подумаешь, поцеловала. В игре же! Можно, сказать — понарошку. Да, сестрички… Их Мария Кирилловна крепко держит… Ну, высокая такая, худая… в пенсне…
— А, видел… На воблу похожа, — не удержался, съязвил хирург. — На сушёную.
— А, кстати — да!
Прапорщик рассмеялся, но тут же вновь стал серьёзным:
Она уже тут насчёт тебя интересовалась. Мол, что у вас с Женечкой?
— Да ничего у нас с Женечкой! — вспылил Иван Палыч. — И быть не может… У меня, вообще-то, невеста есть! И как раз кулон-то…
— Да понял я, понял… — Александр Иваныч прикрыл глаза. — Вообще же сестёр милосердия подозревать несерьёзно! Отметаем сразу. Если я тебе их фамилии назову — удар хватит! Из таких семейств птички — ого-го. Им твой кулон в жизни не надобен. Да и воспитание… Не-ет, тут кто-то попроще… Я бы на Бублика погрешил — так он всё время на глазах был…
— Вот и я о том!
— Ничего, Иван! Разберемся… Кстати, видел вот такое?
Вдруг посмурнев, комендант вытащил из кармана сложенный вчетверо листочек с печатным шрифтом:
— На вот, подивись!
— «Товарищи!» — развернув листок, прочёл доктор. — «Война нужна только капиталистам! Нашим классовым врагам, буржуазии и помещикам, наживающимся на военных заказах… Одна-ако!.. Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Долой войну, долой ца…»
— Ну, ну, дочитывай!
— Долой… царя!