В кухонном вагоне пахло кашей. Прапорщик Александр Иванович Сидоренко стоял у деревянной коробки с тушёнкой. Его лицо, обычно оживлённое, теперь было хмурым.
— Иван Палыч, доброе утро, — начал Сидоренко, но в голосе не было тепла. — Правда до утра еще пару часов.
— Доброе, Александр Иванович. Что-то случилось?
— Случилось, — кивнул тот. — Сколько вчера банок приняли?
— Сорок. По двадцать в каждой коробке. Ефим Арнольдович записал в журнал. А что такое.
— Да ты сам глянь.
Иван Павлович наклонился к коробкам. Увидел в одной сломано несколько досточек. А внутри… зияли два пустых места.
— Тушёнка пропала. Две банки. Было сорок, как ты вчера считал, а нынче — тридцать восемь.
Доктор пересчитал: точно, тридцать восемь.
— Вот ведь… — на губах навернулось крепкое ругательство, но Иван Палыч сдержался.
— Кто мог взять? — спросил он, глядя на Сидоренко.
— Это я и сам хочу узнать, — буркнул комендант. — Вагон запирали. Ключ у меня. Тушенку ты грузил. Получается, никто кроме нас и не мог вроде бы как.
— Вы думаете это я взял?
— Нет, про тебя я так не думаю, ты нормальный парень. На такое не способен.
— Откуда такая уверенность? — улыбнулся Иван Палыч.
— Вижу. Поверь мне — я тут не первый год работаю, людей насквозь вижу.
Сидоренко потёр усы, задумался.
— Поэтому и вызвал тебя. Хотел спросить — ты когда тушенку принимал или тут разгружал ничего подозрительного не видел? Или кого-то из людей, кто терся рядом.
— Нет, никого не было, кроме нас Ефима Арнольдовича.
— Ну дела! Иван Палыч, вчера твой кулон пропал. А нынче — тушёнка. В поезде вор получается завёлся.
— Получается, что так, — хмуро кивнул доктор. — Куда следует заявить?
— Это не поможет, — отмахнулся комендант. — Мы сегодня здесь, завтра там — поезд на месте не стоит. Кто будет выяснять где мы две банки тушенки потеряли? Скажут — сами слопали, а заявление написали, чтобы следы отвести. Вот и все дела. Да и шум только создадим, воришка на дно пойдет. Нет, тут нужно осторожно и незаметно его вычислить. Самим. А потом по законам военного времени… спросить у него за воровство у своих.
— А как мы его вычислим? По губам в жиру и мясному запаху изо рта? — вздохнул Иван Павлович.
Сидоренко задумался.
— А хоть даже и так! Скоро завтрак — давай в две пары глаз приметим кто как ест. Если этот вор сразу все слопал, то видно будет сразу. После двух банок мясных консервов обычная постная каша знаешь в горло с трудом лезет.
— А если нет? Если не обнаружим никого?
— А если нет… — Сидоренко растерялся. — То придумаем что-нибудь еще! Что пристал с вопросами? Война план покажет.
Во время завтра все ели за обе щеки, кашу уминали так, что только ложки гремели. Лишь только Иван Палыч да Сидоренко кисло ковырялись в тарелках, все больше растеряно глядя по сторонам.
Преступника конечно же не нашли.
— И что теперь? — спросил Иван Павлович после завтрака.
Сидоренко лишь пожал плечами.
— Не знаю. Ищем. И примечаем.
После ужина разошлись кто куда — оставалось еще десять минут на свои нужды.
Иван Палыч, не находя себе места после утреннего разговора с Сидоренко о пропаже тушёнки и неудачи за завтраком, решил проветриться. И холодный воздух тамбура идеально подходил для этого.
Потирая виски, доктор прислонился к стене. Что за напасть такая? Впрочем, что-то такого стоило ожидать. Война, голод, нехватка провизии — конечно же найдутся и те, кто не посмотрит на такие мелочи, как угрызения совести. Нужно было внимательней следить за провизией.
Дверь тамбура скрипнула и в проёме показалось крысиное лицо Мишки Бублика.
— Не помешаю, доктор?
— Не помешаешь.
Мишка вошел. В зубах торчала папироса.
— После такой сытной каши не грех и табачком себя побаловать!
Он принялся шарить по карманам засаленного бушлата в поисках спичек. Иван Палыч отвернулся, не желая продолжать разговор. Но тут раздался тихий звяк. На пол, прямо под ноги Бублику, упал знакомый золотой кулон — тот самый, с тонкой гравировкой цветка!
Доктор замер, не веря собственным глазам. Кулон! Его кулон! Пропавший…
Но самое удивительное было в другом. Бублик даже не пытался спрятать украшение. Напротив, лениво поднял, обдул от пыли, стал любоваться, как ребенок хвастается перед сверстниками новой вещью.
— Это что у тебя? — холодно спросил доктор.
— А, безделушка. Выиграл в карты, господин доктор. Чего уставились? — не замечая подвоха, ответил Бублик. — Нравится? Красивая вещь.
Иван Палыч стиснул кулаки так, что побелели костяшки. Он что, издевается⁈ Врезать бы ему!