Но Иван Палыч сдержался. Спросил:
— А где раздобыл такую вещь? Дорогая, небось?
— Дорогая, — довольно кивнул тот. — Золото! Выиграл!
— У кого?
Бублик, почуяв вдруг неладное, замялся. Его глаза забегали, как у загнанной крысы.
— Да… не ваше дело, Иван Палыч, вы уж простите. Чего прицепились? — Он сделал шаг к двери, но доктор преградил путь.
— Михаил, ты постой уходить.
— Чего это?
— Вот этот кулон — мой, — тихо, но твёрдо сказал Петров. — У меня его украли. Вчера, на дне рождения Сидоренко. А теперь он у тебя вдруг оказался. Знаешь, что за кражу бывает? Уголовная статья и каторга, Михаил. Говори, у кого взял, или Глушакову доложу.
Бублик побледнел, его пальцы задрожали, спички посыпались на пол.
— Иван Палыч, вы что… я не крал! — выдавил он. — Не крал!
— Как же он у тебя оказался? Подбросили?
— Говорю же, что за карточный долг отдали.
— Кто? Ну? А то на каторге сгною! Веки тебе как дырки у носков залатаю ночью! Говори!
— Это… это Сверчок мне отдал! За долг! Он мне двадцать рублей должен, ну и… сунул этот кулон, сказал, что ценный. Я не знал, что ваш!
Иван Палыч нахмурился. Сверчок… А ведь всё сходилось. Санитар ещё в тамбуре жаловался на долг Бублику, плакался, а потом, заметив кулон, еще спрашивал, золотой ли он. Неужели рыжий санитар решился на кражу? Вот ведь детдомовский! Ловко стырил!
— Возвращай кулон!
Бублик осклабился.
— Вернуть? Да я его честно получил! За долг мне его отдали. И что он чужой — не знал, клянусь! Не верну, господин доктор. Да ты что! Я тут ни причем, со Сверчком разговаривай.
— Ты, шулер, или вернёшь, или на каторгу отправишься!
Бублик, прищурившись, вдруг хмыкнул.
— Каторга, говоришь? Не надо меня ей пугать — пуганный. А давай, доктор, по другому лучше сделаем. Сыграем. Так честно будет. Три карты перед тобой, рубашкой вверх. Угадаешь какая туз пиковый хоть разок — забирай свой кулон. Проиграешь — отдашь шинель. Ну, идёт?
Иван Палыч задохнулся от возмущения.
— Ты смеешь мне, врачу, в карты предлагать играть? Еще и шинель ставить?
Но взглянув на кулон, понял: иного пути нет. Сверчок, отдавший его Бублику за долг, уже не поможет. А сам Бублик просто так не отдаст — задохнется от жадности, но не отдаст.
— Уверен, что хочешь сыграть? — ухмыльнувшись, спросил доктор.
Мишка кивнул.
— Ладно, чёрт с тобой. Играем, — махнул рукой Иван Павлович. — Но смотри, я предупреждал.
Бублик, ухмыляясь, достал свою засаленную колоду, ловко вытащил три карты.
— Смотри, доктор, вот они, три карты. Вот туз, — он перевернул одну, — угадаешь где он — кулон твой.
Он перетасовал карты и разложил их рубашкой вверх прямо на полу в тамбуре. Потом принялся менять местами — нарочито медленно.
— Подходи, не зевай, карту первым называй, туз поймаешь, приз узнаешь, эй, гусар, забирай самовар! Ну, Иван Палыч, где туз?
Мишка противно ухмыльнулся. Из всего выходило, что туз слева — Бублик показал его и уложил в центр, а потом передвинул только два раза. Но не все так просто. Иван Палыч улыбнулся. Уловку эту он понял сразу. И указал на среднюю карту.
— Уверен? — переспросил Бублик. — Может, еще подумаешь?
— Уверен. Переворачивай.
— А может…
— Переворачивай, — с нажимом произнес доктор.
Бублик нехотя перевернул — туз пик.
— Первый разминочный! Я тебе поддавался. Давай еще раз! — воскликнул он.
И тут же разложил карты. Иван Палыч даже не успел ничего возразить.
Бублик вновь принялся крутить карты. И вновь все тот же обманный маневр, только в этот раз карта должна была быть в центре.
— Здесь, — сказал Иван Палыч, указывая на карту справа.
— Да как так⁈ — выдохнул Бублик, переворачивая карту. Там оказался туз.
— Бублик, я тебе совет один дам, — произнес Иван Палыч, забирая у него колоду и начиная ее тасовать, да так быстро и ловко, что Мишка открыл рот от удивления. Санитар с удивлением обнаружил, что доктор умеет делать и двойной обманный, и шараду, и срезку, причем тройную, и даже купеческий, который у него никогда не получался.
— Как… — выдохнул он.
— Не играй, Бублик, с теми, кого не знаешь, — он вернул карты. — А теперь отдавай кулон.
— Как вы так… где научились? — спросил Бублик. И шепнул: — Сидели?
— Сидел, за партой в медицинском институте! — улыбнулся Иван Палыч.
И не соврал. Профессор Сибиряков научил его всем этим трюкам, но не для того, чтобы дурить и обманывать людей, а чтобы доктор научился контролировать пальцы, выработать мелкую моторику, которая так важна хорошему хирургу.