Также выдал он два комплекта шерстяных портянок (один из них уже с чужими инициалами), медицинскую сумку, флягу, обтянутую войлоком, алюминиевую миску с ложкой.
— Тёплую ушанку и валенки выдам позже, из резерва, — сказал кладовщик.
— Так уже декабрь, холодно! — возмутился Иван Павлович.
— Нету на складе! Как будут — выдам! — раздраженно ответил тот. — Вот здесь распишись и иди — уже погрузка началась.
Иван Павлович поставил закорючку и направился на перрон.
Поезд…
Длинный состав был окутан сизым дымом. Иногда стальной гигант начинал пыхтеть и фыркать и казалось, что это какое-то исполинское чудовище пробуждается ото сна. Где-то вдали звенели цепи, лязгали буфера, и голоса станционных смотрителей сливались в один тревожный гул.
Иван Палыч шагнул ближе к толпе — фельдшеры, несколько сестер милосердия в белых косынках, солдаты, таскавшие ящики с медикаментами. Поздоровался. Ему не ответили. Каждый был погружен в свои думы и рассеяно озирался, словно не понимая где находится. Иван Палыч тоже замолк, ожидая чего-то, чего — и сам не знал.
К доктору, хрустя снегом, подошёл пожилой мужчина. Высокий, но сгорбленный, словно годы службы придавили его к земле. Его лицо, изрезанное морщинами, несло следы былых сражений: левый глаз отсутствовал, и пустая глазница, прикрытая чёрной повязкой, придавала ему суровый, почти пиратский вид. Седые усы, аккуратно подстриженные, топорщились от мороза, а шинель штабс-капитана, с потёртыми погонами, сидела на нём как влитая.
— По одежде вижу что наш пассажир! — пробасил подошедший, хлопнув доктора по плечу. Удар оказался крепким. — Кто таков будешь, мил человек?
— Петров, Иван Павлович, земский доктор, пришел проходить службу… — дежурно начал Артем, но подошедший перебил его.
— Доктор, говоришь? Это хорошо. А какая специальность?
— Хирург…
— Хирург! — закричал подошедший и громко радостно рассмеялся. — Да как же нам повезло! Хирург! Ну давай знакомиться! — он протянул жилистую ладонь. — Штабс-капитан Трофим Васильевич Глушаков я, начальник медицинской службы поезда. Главный, значится, в этом железном чуде. А ты, значится, хирург? Ну хорош! Да молод еще! У молодых вся сила! Вот повезло!
Он кивнул на поезд.
— Ну, идём, покажу тебе тут все, пока есть минутка свободная.
Он взял доктора за локоть и повёл вдоль состава.
— Это, Ваня, не просто поезд, — начал Трофим Васильевич, кивнул на состав. — Это «Санитарный поезд имени Императрицы Александры Фёдоровны» — жизнь для сотен солдат! Видал какая махина? Небось раньше и не видел такого? Ну слушай внимательно, объясняю один раз что тут и как, а потом не беспокой меня с расспросами, не до того уже будет. Значит, первый вагон, — он кивнул на массивный вагон с зарешечёнными окнами, — операционный. Там сердце нашего дела. Там ты будешь основное время проводить, операции делать. Делал уже операции?
— Приходилось.
— Приходилось! — весело повторил Трофим Васильевич. — Ну молодчик!
Шагнув дальше, Трофим Васильевич указал на следующий вагон.
— Вот тут у нас перевязочный. Там же и аптечный пункт. Береги запасы, Ваня, их вечно не хватает. Там у фельдшеров или сестер милосердия узнаешь как выписать необходимое, они подскажут.
Следующий вагон, с плотно задвинутыми шторами, заставил Глушакова нахмуриться.
— Изолятор. Тиф, гангрена, дизентерия — всё сюда. Вентиляция слабая, но печи греют. Сейчас там пока никого нет, но будь уверен — на первой же станции натолкают нам туда пациентов. Бывает, что нужно и туда заходить, всякое бывает. Докторов, как я уже сказал, не хватает — все друг другу помогаем, заменяем если придется. Ну пойдем дальше.
Дальше шли три вагона, длинные, с рядами узких окон.
— Лазареты, — пояснил штабс-капитан. — Койки для лежачих, скамьи для сидячих. Простенько, но надёжно. Печи, умывальники переносные, вентиляция… ну, какая уж есть. Здесь раненые едут, кто не тяжелые и не на операции — от передовой до тыловых госпиталей. Твоя задача — продержать их в живых. Там тоже народу будет — будь здоров!
Технические вагоны Глушаков описал короче.
— Кухонный вагон — кормит всех, от сестёр до больных. Каша, суп, чай. Без изысков, но как есть, голодным не останешься. Далее жилой вагон — для нас, медиков. Койки тесные, но спать можно. Правда… — он чуть замялся. — Не знаю, получится ли у тебя переночевать там… Хирурги у нас безвылазно из операционной.
Он пристально посмотрел на Ивана Павловича, присматриваясь к его реакции. Доктор пожал плечами:
— Привычный.
— Ну и хорошо! — хлопнул Трофим Васильевич его по плечу и выдохнул облегченно, словно проверял — как правильно тот ответит. По реакции штабс-капитана выходило, что правильно. — Вижу ты парень хороший. Сработаемся. Ну, что еще осталось? — он глянул на поезд. — Вон там, предпоследний самый вагон — штабной. Там комендант, телеграф, бумаги. Без него поезд — не поезд. А последний — оборона наша, турели боевые. Мощная штука!