— Вся из себя… шляпка? — гаврош склонил голову набок. — В шляпках тут только две бывают. Ну, раз вся из себя, так верно — Фелисия.
— Не, не Фелисия, — возразил другой. — Фелисия без вуали. А с вуалью — Фернанда! Ей «кот» её недавно синяк под левым глазом поставил. За то, что крысила. Вот она с вуалью и ходит. Вообще, шикарная шмара!
— Да уж, дяденьки, не пожалеете! — тот, что постарше, зачем-то толкнул младшего в бок. — Только немножко обождать нужно. Хотя бы час… В буфете можно посидеть. А потом тут и встретимся. Уговор?
Иван Палыч потер переносицу:
— Так вы что же, девицу прямо на платформу и приведете?
— Что вы, барин! Скажем, где она вас дожидаться будет. Да не думайте! Фернанда — барышня красивая, хоть и с фингалом.
С тем пацаны и убежали.
Выдавшийся час новоявленные сыщики скоротали в станционном буфете, оказавшемся довольно неплохим, как по интерьеру — вполне себе уютному — так и по качеству предлагаемого ассортимента. Кофе, конечно, оказался на военный манер — желудёвым, зато пирожки с ливером и капустой — выше всяких похвал. Иван Палыч невольно вспомнил Аглаю… Как-то она там? Справляется ли с больницей, с пациентами? Надо, кстати, и ей написать… И Гробовскому еще… да…
Кроме кофе и пирогов, Сидоренко еще купил относительно свежие выпуски «Русского инвалида» и «Петроградский вестник».
— Что пишут? — искоса поглядывая в окно, поинтересовался доктор.
— Да всякую чушь, — комендант махнул рукой. — В Думе опять бузят… Конференция Антанты в Петрограде… забастовки… в Москве, в Нижнем… Государь до сих пор в столице. Пишут, что в связи с болезнью детей…
— Да уж… Верховный главнокомандующий — государь — в столице, а ставка в Могилёве — голая! — покачав головой, продолжал прапорщик. — На западном фронте солдат расстрелял — отказались идти в бой… Да всё знаешь — прокламации я тебе показывал. Эсеры, большевики, анархисты… Кого только нет!
Так вот, незаметно, час и пролетел.
Оба вышли на платформу, где уже ошивался один из гаврошей. Тот, что постарше.
— А, вот и вы, господа! — оборванец обрадовано заулыбался.
— Вот и мы! — в ответ ухмыльнулся хирург. — Ну, веди. Показывай, что там за Фернанда? Поглядим.
— А… — заглянув доктору в глаза, гаврош пошевелил пальцами.
Пришлось уж дать гривенник, чего ж…
Иван вдруг улыбнулся, невольно вспомнив Ильфа и Петрова — «а, может, тебе ещё и ключ от квартиры, где деньги лежат»?
— Идите, господа, за мной. Не беспокойтесь — останетесь довольны. Фернанда своё дело знает!
Ишь ты… Знает! Юный сутенёр…
Спустившись с платформы, вся компания перешла через рельсы.
— Эвон, будочка! — обернувшись, указал рукой гаврош.
Чёрт!
Приятели переглянулись — впереди маячила будка путевого обходчика. Та самая…
— Э, парень, — комендант вдруг ухватил оборванца за воротник. — Точно она там?
— Там. Вот, ей-богу!
— А коли обходчик явится?
— Да не явится. Он с барышнями в доле. Завсегда им будку сдаёт.
Гаврош вырвался, убежал. Выглянувшее было солнце вновь скрылось за облаками. Пошёл мелкий снег. Невдалеке, за кустами, что-то шевельнулось в сугробе. Собака? Лиса? Да чёрт с ними со всеми.
— Заходим осторожно, — проверив наган, шёпотом инструктировал прапорщик. — Я — первым. Ты — за мной…
— Ага… стучать будем?
— Да надо бы… Всё-таки — дама…
Пойдя к будке, сначала заглянули в окна. Напрасно — все было задернуто занавесками, не разглядишь.
Сидоренко осторожно постучал в дверь.
— Entrez, s’il vous plaît! (Пожалуйста, входите) — отозвался по-французски нежный женский голос. — Да входите! Открыто же.
Первым вошёл комендант… за ним — сразу — доктор…
— Руки верх! — из глубины комнаты уставились на гостей два револьверных дула! — Оружие на пол. Живо!
Голос был требовательный и резкий. Мужской.
Иван Палыч невольно попятился. Вот ведь черт!
Что-то вдруг уткнулось ему в спину, между лопатками.
Винтовочный ствол! Позади стояли двое жандармов…
И где они только прятались? В сугробе, что ли?
Недоразумение разъяснилось только лишь часа через два. Даже, несмотря на то, что сидевшая на кровати миловидная молодая брюнетка — верно, та самая Фернанда — сразу же сказала:
— Это не он! Нет.
То ли следователь ей не поверил, то ли у него были свои какие-то виды, а промурыжил он господ санитарных изрядно, подвергнув жесткому допросу. Так, что даже Сидоренко не выдержал и сорвался на крик:
— Да сколько уже вам говорить, не собирались мы убивать никакую Фернанду! Мы её впервые видим… И вообще, сами хотели убийцу поймать!