— «Письмовник», — хмыкнул хирург. — Ну уж, пока обойдусь как-нибудь… Интересно, тебя на какой-то крупной станции встретят?
— На крупной? Нет… Думаю, что нет.
Иван Палыч едва успел запечатать письмо, когда подошла Женечка. С газетой в руках. Немного помялась, с любопытством поглядывая на Аристотеля. Тот улыбнулся, подвинулся, предлагая девушке сесть.
— Это вот — господин Субботин, мой земляк, — всё же представил доктор.
— Очень приятно. А я — Евгения Марковна.
— Аристотель.
— Ой! Какое у вас имя редкое.
— Батюшка был… редкий чудак.
— Бывает… Иван Палыч, я вам газетку принесла. Мало ли, захотите почитать… Я-то уже прочла. И Мария Кирилловна… Ой! — девушка вдруг всплеснула руками. — А Мария Кирилловна с этим сыщиком Кошко лично знакома! Сама сказала.
— С кем знакома?
— Ну, с Кошко, Аркадием Францевичем. Сыщиком из Петрограда. Который в Харькове…
— А, понял, — улыбнулся доктор. — Вы всё про то ограбление…
— Так ведь — кража века! — Субботин тоже вступил в разговор. — Мы в окопах тоже газеты почитываем. И не только газеты…
— Говорят, они какие-то технические средства использовали! — радуясь возможности поговорить, продолжала Женечка. — Как Фантомас!
— Фантомас⁈ — искренне удивился доктор. — Откуда вы его знаете?
— Я смотрела фильмУ! Ужас, какая интересная. По французскому роману…
Ого, кино, оказывается, уже про Фантомаса есть. Ну, конечно, еще без Жана Маре и де Фюнеса.
— Он такой злодей, этот Фантомас! — сестричка радостно хлопал ресничками. — Такой злодей, прямо ужас! И столько у него разных всяких штучек! Как у тех, в Харькове. А вот, до войны ещё, была в Париже банда Бонно. Так они все на автомобилях, я читала. А про Харьков… Пишут, половину похищенного так и не нашли. На пятьсот тысяч — точно! Представляете, господа — пятьсот тысяч! Это ж полмиллиона. Полмиллиона!
Что-то заскрипело. Поезд резко дернулся… и встал. Послышался тревожный гудок паровоза…
— Без паники, господа!
В сопровождении коменданта поезда прапорщика Александра Сидоренко в вагон, четко печатая шаг, вошли два офицера. Один — в ранге полковника, второй — капитан.
— Вот, сюда проходите… — Сидоренко провел их прямо к Субботину.
Подойдя, военные вежливо кивнули доктору и сестричке.
Аристотель же тут же поднялся на ноги, застегнул на все крючки шинель и, надев шапку с кокардой, отдал честь. Козырнув, офицеры разом повернулись и направились к выходу из вагона. Пожав руки доктору и коменданту, Субботин зашагал следом. При этом никто не сказал ни слова.
— Смотрите, смотрите! — первой к окну бросилась Женечка, а за ней и все остальные.
Поезд стоял в чистом поле, за которым синел смешанный лес. Межу лесом и железнодорожными путями виднелась накатанная дорога, подходящая почти к самым рельсам. На дороге стояло два автомобиля — шикарный лимузин с чёрным лаковым кузовом и броневик с пулеметной башней.
— «Руссо-Балт» — Эс — двадцать четыре — сорок, — в полголоса прокомментировал Сидоренко. — Мотор — сорок лошадиных сил!
В сопровождении офицеров Аристотель Субботин подошел к лимузину. Капитан открыл дверь. В салоне кто-то сидел, дожидался. Шикарные усы, очки с модной металлической оправе. Сверкнул золотом генеральский погон.
— Сам Рузский! — узнав, ахнул комендант. — Николай Владимирович Рузский… Генерал, командующий Северным фронтом. Ничего себе — родственничек!
Генерал сделал приглашающий жест. Субботин спокойно уселся рядом. Хлопнула дверь, заурчал двигатель. Обе машины быстро скрылись из виду.
Глава 12
Москва встретила санитарный состав шумом и суетою. На пощади, перед Виндавским вокзалом уже дожидались большие санитарные автомобили. Иван Палыч даже бы сказал — автобусы.
Раненых оформляли полдня. Медицинские карточки, вещевые аттестаты — всё требовало тщательности и не терпело спешки. Иван Палыч извёл три пузырька чернил, и его чёртов коллега Завьялов — ничуть не меньше. Начмед Глушаков носился по всему составу, выбегал на перрон, ругался, снова забегал в штабной вагон. Что-то там не сходилось по описи, то ли полотенца, то ли матрасы, и придирчивый тыловой чиновник, узколицый, плешивый, с венчиком седоватых волос, нехорошо щурился и ничего подписывать не хотел… Особенное недоверие его вызвала «Справка о захоронении санитара Михаила Бублика»…
Лишь только ближе к вечеру все раненые, наконец, были устроены по госпиталям. Последними забрали самых лёгких, уже выздоравливающих. В том числе и юную мамочку Марину. Ох, как та была благодарна! Впрочем, не только она… Юная девочка Александра, дочь Марины, оказалась звонкой и спать солдатам не давала.