— Спасибо вам, Иван Палыч! — прощаясь, раненый санитар Константин Бердников едва не пустил слезу. — За ногу спасибо… и вообще, за всё. Бог даст, свидимся. Я обязательно в наш поезд попрошусь!
— Выздоравливая, Костя, — улыбнулся доктор. — Если обратно к нам — будем рады… Санитары нужны!
Да, с санитарами образовалась проблема. Из пяти положенных по штату санитаров в поезде осталось трое, нужно было срочно искать замену, иначе весь груз мужских забот упал бы на хрупкие плечи сестёр милосердия.
— Поеду к тыловикам, что ж, — выходя из вагона, Глушаков устало вздохнул и вытащил папироску. — Бумаги все привезу, объясню… Может, кого и выбью.
— Может — с вами? — предложил Иван Палыч. — Чем смогу — помогу.
Закуривая, начмед неожиданно рассмеялся:
— Да чем ты там поможешь-то, Ваня? Там же это, сам знаешь — бюрократизмус! Так что в этот вечер советую отдохнуть. Но… не шибко! А то, знаешь, бывали кое с кем случаи… В театр с сестричками сходи или в синематограф, тут рядом, на Мещанской, есть. А на Сухаревке да на Сретенке — театрики… Ой, Иван Палыч, ты в Москве-то бывал?
— Да так…
— Ну, тогда у извозчиков спросишь! Да и сестрички знают… — выпустив дым, Трофим Васильевич подмигнуло доктору своим единственным глазом. — Это, Иван, у вас единственный вечер. Завтра — суматоха до самой ночи. Прибрать поезд, да всё получить: медикаменты, перевязочные, лекарства… Ещё ревизия пожалует! Ох, даст Бог, с салицилкой не разберётся… Так что сходи, сам проветрись, да женский состав поразвлекай — дамам, знаешь, иногда нужно в свет выбираться.
Доктор всё же решил воспользоваться светом начальства, и, успев отправить письма, вышел с вокзала не один, а в компании трёх сестричек, в числе коих, разумеется, была и Женечка… Евгения Марковна. Самая молодая. Две другие сестры выглядели куда как старше: худущая, лет тридцать пяти, Пелагея Демидовна, и юркая кругленькая Серафима Петровна, той было за сорок.
На площади у здания Виндавского вокзала толпились извозчики и таксомоторы. Углядев клиентов, многие тот час же подкатили ближе:
— Поехали барин! До Красной площади — всего за три рубля!
— Барышни, вам куда надобно? Домчим вмиг.
— Никуда нам пока что не надобно, — отозвалась за всех Женя. — Мы вообще хотим погулять…
— Так вам на бульвары надо, в парки… Мы отвезем!
Едва отвязались. Больно уж был навязчивый сервис.
— Я тут, знаю, синема поблизости есть, — Евгения с улыбкой глянула на коллег. — Ну, помните, ходили?
— Так и пойдём! — охотно согласились сестрички. — Иван Палыч, вы ж с нами?
Ну, а куда е ещё-то? В Зарное всё одно не успеть, а в самой Москве доктор никого не знал. Эх, если б Петроград — вот там, да. Там знакомых много…
«Синематограф 'Варшавский шик» — так именовалось культурное заведение, располагавшееся не так и далеко от вокзала. Как раз сейчас давали одну за другой две фильмЫ — отечественную «Умирающий лебедь» и американскую «Бродяга-Музыкант» с Чарли Чаплиным.
— Пойдёмте на «Бродягу»! — сразу же предложил молодой человек. — Хоть посмеемся.
— А «Умирающий лебедь» — чудо, как хороша! — неожиданно возразила Серафима Петровна. — Такая вся волнительная. И там — Вера Коралли…
Женечка улыбнулась:
— Не спорьте! Пойдём сразу на обе. Они ж одна за другой!
Сеанс «Умирающего лебедя» Иван Палыч позорно проспал. Хорошо, ещё не храпел… наверное. А, может, и храпел, да тактичная Евгения Марковна ничего не сказала. Хотя, могла бы, наверное, и разбудить.
В перерыве заглянули в буфет, заказали сельтерской с пирожными. Выбирали самое дешёвое — жалованье-то ещё не заплатили. Женщины обсуждали фильмУ… Иван тоже, как мог, поддерживал беседу:
— Интересное какое название — «Варшавский шик». К чему б такое?
— Так владелец — поляк, — вдруг обернулся сидевший за соседним столиком юноша. Рыжеватые волосы, бритое, как у актёра, лицо, впрочем, довольно приятное. Одет небогато — студенческая тужурка, помятые штучные брюки. Модный бордовый галстук заколот дешевой булавкой.
— Я и сам поляк… Из Белостока.
Звали парня Яцеком, а фамилию Иван Палыч не расслышал… Вообще, приятный и воспитанный молодой человек. Явно — студент.
— Санитарный поезд? — узнав, кто такие его новые знакомые, неподдельно восхитился юноша. — Это как? И куда же он едет? На запад… К Риге! Уже завтра! Ого… А пассажиров… Нет? Не берёте? Жа-аль… Как-как, говорите? Имени императрицы Александры Фёдоровны? Ага-а… Знаете, мой любимый актёр, Саша Вертинский, тоже был санитаром! И как раз на санитарном же поезде. Его потом ранили… и даже наградили… Как! Вы не знаете, кто такой Вертинский? Ну, такой… в костюме Пьеро! Ну песня же — «Кокаинетка»!