Что вы плачете здесь, одинокая глупая деточка
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы!
— с чувством продекламировал новый знакомец.
— Ну, афиши ещё по всему городу… Неужели, не видали? Ах, да, вы ж всё время в пути. Тогда я вам советую сходить на выступление! Знаете, где театр миниатюр господина Арцыбушева?
А ведь заинтриговал! Сестрички, словно охотничьи собаки, тут же встали в стойку. Ну, интеллигентные же женщины — не чужды современному искусству.
Что ж, после Чаплина поймали извозчика…
«Поэзо-вечеръ Игоря Северянина» — кричала афиша со стены. Рядом висела другая: «Печальныя песенки А. Н. Вертинскаго»…
Песенки действительно были печальные. Как и сам артист. Он появился, возник, словно бы ниоткуда, в мертвенном свете лилово-лунной рампы. Худой неврастеник в костюме Пьеро, с выбеленным гримом лицом… Посланник иного мира…
Встал… вытянул руки… запел, грассируя и растягивая слова…
Где вы теперь, кто вам цАлует пальцы?
Куда умчал ваш китайчонок Ли?
Иван вдруг поймал себя на мысли, что песенку эту он хорошо знает… по крайней мере — первый куплет… Где-то уже ее слышал… где?
Ну да! Так ведь…
— Вы, может быть, ещё любили португальца…
— Ого, Иван Палыч! Вы подпеваете? — восхищенно прошептала Женечка. — Знаете эту песню? Откуда?
— Классику надо смотреть! «Место встречи изменить» нельзя называется…
— «Место встречи…» Не, я такой фильмЫ не видела…
На сцене еще стояло два баула. Один — черный, другой — белый. Зачем — непонятно, но, служитель их периодически переставлял. Наверное, для антуража!
— Посвящается Вег-ре Холодной. Г-русской актг-риссе…
— Ах, где же вы, мой маленький кг-реольчик…
После концерта вся компания вышла потрясённой.
— Ах, надо же — так! — покачала головой Серафима Петровна. — Вот ведь и голоса-то никакого нет… А как берёт за душу! Особенно — «Креольчик»… Ах, Вера Холодная, ах…
— А костюм какой? — Пелагея Демидовна сняла песне. — И баулы эти… Хорошие баулы, крепкие — у меня папенька кожевенник, я разбираюсь. Чёрный и белый! Акмеизм!
— Символизм, Пелагея Демидовна! — поправив, Женечка тут же сбилась. — Или этот… футуризм. Ой! В следующий раз на Маяковского надо.
— И на Блока! — улыбнулась Серафима Петровна.
— И на Блока! — хором повторили все.
— А мы, между прочим, вчера на «Пиковую даму» ходили! Гм… кое с кем, — не удержавшись, похвастался на следующий день администратор Ефим Арнольдович.
Иван Палыч улыбнулся:
— А мы — на Вертинского!
— А кто это?
— О-о!
Комендант поезда Сидоренко вчера вечером встречался с бывшими однополчанами и нынче выглядел помято.
Ждали начмеда, и тот не преминул появиться, правда, не точно к восьми, как было назначено.
Отдав распоряжения, Трофим Васильевич устало потянулся к графину… увы, пустому — выхлебал Сидоренко.
— Вот… воды даже нет… — неизвестно, кому пожаловался Глушаков. — Эх… нам бы сегодняшний день пережить… Ладно, пойду встречать ревизию. Все остальные — по расписанию… Ну, вы знаете…
День, как и предупреждал начмед, прошёл в полной суматохе кутерьме, которой всё же удалось придать видимость хоть какого-то порядка. По крайней мере, бинты и вату в кухонный вагон не загрузили, и не таскали продукты в перевязочный…
— Па-аберегись!
По платформе (а санитарный поезд загнали на самую дальнюю) деловито сновали грузчики с тележками, подъезжали какие-то подводы и даже грузовики. Принимали, пересчитывали, расписывались — грузились…
И к вечеру вроде бы как…
Впрочем, тьфу-тьфу — не сглазить!
Часиков в восемь начмед вновь созвал всех в штабной вагон. И выглядел при этом хоть и устало, но довольно и весело. Иван Палыч уже знал, почему — ревизия про украденную салицилку не дозналась.
Усевшись за стол для совещаний, Трофим Васильевич пригладил волосы и подозвал какого-то молодого человек, скромно дожидавшегося в дверях:
— Разрешите представить — Яцек Лозинский, наш новый санитар. Хоть одного прислали! Это хорошо. Прошу, так сказать, любить и жаловать… Терещенко!
— Я, господин штабс-капитан!
— Введешь, так сказать, парня в курс дела.
Яцек? Тот самый парень, из синематографа! Совпадение? Иван Палыч не знал, что и думать… Однако же, пан Лозинский подошёл к нему первым, как только выдался удобный момент: