Артём — Иван Палыч — привык уже ко всему, и воспоминания о той, прежней, жизни уже не терзали его. Здесь, здесь он нашел всё! Любимое — и такое важное — дело, друзей… и возлюбленную, Анну…
— Ну, вставай, вставай уже! Не спи! — Завьялов потряс коллегу за плечо.
— Да не сплю я, Степан Григорьевич — отозвался тот. — Сейчас, поднимусь уже…
Ивану выделили место в жилом вагоне для медперсонала, располагавшемся почти в самом хвосте поезда. Не первый класс, но, вполне уютно — отсек на четыре полки, совсем как гражданский плацкарт. Для личных вещей тоже имелись полки и даже шкафчики.
— Ну, всё, я — спать, — похлопав Ивана Палыча по плечу, коллега пожелал удачного дежурства и, тут же, сняв сапоги, повалился на нижнюю полку, прямо на казенное серовато-сине одеяло с тремя черными полосами и надписью — «ноги». Точно такое же одеяло выдали и новому хирургу.
Та-ак…
Усевшись на приставной стул в коридоре, доктор глянул в окно и задумался. Поезд снова стоял на какой-то станции — виден был одноэтажный вокзальчик, выстроенный в стиле модерн, фонари, пакгауз…
Ага! Кажется, надо было пройтись по всему составу… Так, поглядеть. Потом, если спросит, доложить коменданту — мол, всё в порядке.
— Господин доктор, — проходя мимо, обратился санитар в накинутой на узкие плечи шинели. Совсем еще юный, безусый, с круглым мальчишеским лицом и восторженным взглядом.
— Господин, доктор! Чайку не хотите?
— Чайку?
Иван Палыч ещё не знал, положено это или, наоборот, относится к каким-то вольностям, а потому, ответил уклончиво:
— Да, наверное. С удовольствием…
— Тогда поможете? В кухонном-то вагоне снега зимой не выпросишь, не то, что воды… Я на станцию сбегаю, а вы меня потом с чайником вытянете. А то тут платформы низкие, да и скользко. А, господин доктор? Ну, я за чайником тогда…
Не дождавшись ответа, юноша радостно всплеснул в ладоши куда-то побежал.
Освещение жилого вагона оставляло желать лучшего, небольшие лампочки под потолком горели тусклым желтоватым светом. Так и зачем тут свет — не операционная же!
— Эй, эй! — чуть подумав, Иван Палыч вдруг вскинулся и бросился за санитаром в тамбур.
В конце-то концов — а если парень отстанет, кто будет отвечать? Полевой хирург Петров, дежурный…
Вот и тамбур… Распахнутая настежь дверь. Порыв злого ветра, снег в лицо. Низенькая, вровень с рельсами, платформ.
Доктор спустился на пару ступенек. Станция небольшая, скорее всего, просто разъезд. Невдалеке виден вокзальчик — небольшой, деревянный и какой-то кукольный… или, лучше сказать — нарядный. Как будто из довоенной жизни!
Два фонаря, семафор и ещё какие-то квадратные цветные фонарики, низенькие, прямо на рельсах…
И никого!
Впрочем, нет — из темноты вдруг возник какой-то человек: плечистый, несколько сутулый, в плаще с поднятым капюшоном. Вот остановился, осмотрелся вокруг. Как почему-то показалось доктору — украдкой!
Чуть отойдя, склонился над рельсами… Послышался какой-то странный звук… будто что-то крутили… Или, может быть, откручивали?
Кто этот странный тип? Что делает здесь, в ночи? И, где, чёрт побери, санитар? На станции?
Снова странный звук… какое-то железное лязганье… Квадратный фонарик сменил цвет с красного на зеленый! К чему всё это? Нагло как действует…
Хорошо бы задержать этого подозрительного типа! А, если он вооружён? Да наверняка, как же диверсанту и без оружия. А вот доктору — военно-полевому хирургу — даже револьвера не выдали! Хотя, какой, к чёрту, револьвер, его оружие — скальпель. И всё же… Для таких вот случаев — не помешал бы. Надо будет спросить у начмеда. Или — с этим лучше к коменданту поезда?
Так что с диверсантом? Не задержать, так, хотя бы, спугнуть… Закричать!
Иван Палыч спрыгнул на платформу:
— Эй! Господин хороший! Я к вам обращаюсь…
— Чегось?
Оторвавшись от своих подозрительных дел, человек в плаще зашагал прямо к доктору!
И что было делать? Забраться обратно в вагон, поднять тревогу? Или… Да некогда уже в вагон — лучше в морду! Вот сейчас подойдёт и…
— Здоровьичка доброго, мил человек! — подойдя, диверсант откину капюшон. — Случаем, табачку не найдётся?
Простое русское лицо. Вислые усы, усталый взгляд, морщины…
— Табачку… Э-э… нет, не курю…
— Ладно, потом на дрезине спрошу. У тех должон быть… — мужчина неожиданно улыбнулся. — А вы скоро поедете! Сейчас, литерный пройдёт… И ваша очередь. Минут пять еще обождёте… Ну, а как же? Сперва снаряды на фронт, а уж потом, с фронта — раненых.