Рану пришлось чистить, делать дренаж. Раненый держался стойко, лишь побледнел.
Эх, рентген бы.
— Антон, перевязывайте!
Вызвав санитаров, раненых проводили в перевязочный вагон, разместили.
— Спасибо, доктор, — поблагодарил Гладилин. — Вроде, и легче мне.
— Температура у вас, голубчик! — Иван Палыч покачал головой. — Ладно, вечерком посмотрим.
Если не спадет, придется срочно оперировать. Вполне возможно, осколок до сих пор сидит. Был бы рентген… а так… сиди тут, гадай на кофейной гуще.
Вернувшись в операционный вагон, доктор заполнил все бумаги и глянул в окно. Шел легкий снежок, сквозь перламутровые облака проглядывало золотистым мячиком солнце. Неплохо для выхода в город. Совсем неплохо.
Вот и Женечка заглянула… Евгения Марковна…
— Вы собрались уже, Иван Палыч?
— Да мне собраться-то — только подпоясаться!
Доктор все же заглянул в перевязочный, к Гладилину. Коего там и не обнаружил! Ну, конечно же, курил уже вместе со всеми на платформе, кашлял.
— Вам бы воздержаться от курения, Сергей Сергеич! Хотя бы — пока… — подойдя, недовольно промолвил врач. — И вообще — больше лежать. А то лечим вас, лечим… Потом жалуетесь — пища не вкусная, утку не вынесли, санитар по первому зову не прибежал…
— Понял, господин доктор, — улыбнувшись, раненый тут же выбросил папироску и вновь закашлялся.
Что-то ещё и с легкими? Пневмония? Бронхит?
— Сидите лучше в тепле! Да! И меньше курите! Это ко всем относится.
— Так и сделаю… — покивал Гладилин. — А ну-ка, ребята — по вагонам! Слышали, что доктор сказал?
Его слушались. И — видно было — уважали. Хоть и звание — рядовой… Вообще же, Сергей Сергеевич производил впечатление человека интеллигентного… Даже если и из рабочих — то квалифицированный, вполне. Речь грамотная, без слов-паразитов, без мата… И без всяких местных особенностей — Гладилин не «окал», не «акал», не «гэкал»… Правильная городская речь…
— Иван Палыч, догоняйте! — сестрички уже выдрались из вагона.
— Ага…
— Доктор… постойте-ка… — оглянувшись по сторонам, Сергей Сергеевич придержал хирурга за рукав и понизил голос. — Ферт какой-то тут ошивался. Про докторов, про поезд расспрашивал. Ребята шуганули — исчез…
— Что за ферт? — насторожился Иван Палыч.
— Да как вам сказать… Неприятный такой, шустрый… тонкие губы, узколицый, бритый… Одет с претензией: кепочка, английское полупальто, брюки-галифе… И, доктор, похоже, вооружен — у меня глаз наметанный. Так что на всякий случай — посматривайте.
— Хорошо, буду иметь в виду.
Снова бандиты? Опять за сокровищами варшавских воров? Да сколько ж можно-то! Прав Глушаков — скорей бы избавиться от этого чертова саквояжа.
— Иван Палыч! Мы ждем!
— Ага… Сейчас… забыл кое-что… Я мигом!
Вообще-то, пока что в штабной вагон было запрещено входить всем, кроме коменданта и начмеда. Однако, доктор углядел в окне Сидоренко и помахал рукой.
Тот спустился. Выслушал.
— Скорее всего — какая-то мелкая шавка… — прапорщик покачал головой. — Арбатов божится, что крупную рыбу они ту всю извели. Ну, с нашей помощью… А что предупредил — молодец. Кто, говоришь — Сергей Сергеич?
— Да — Гладилин. Из новых раненых.
— Понятно… Что ж, поглядим… Да! Иван Палыч… Возьми-ка на всякий случай…
Оглянувшись по сторонам, Сидоренко вытащил из кобуры револьвер и протянул доктору:
— Бери! Смотри, не потеряй только. Знаю — обращаться умеешь.
— Твоими стараниями… Да только — нужно ли? — несколько опешил хирург. — Ну, неудобно же! Куда ж я его положу?
— За пояс засунь! Не лето чай, под шинелью не видно.
Пришлось взять… Одной заботой больше! И неудобно и… как бы не потерять!
Чертыхнувшись, доктор нагнал сестер милосердия, и дальше зашагал уже в компании с ними. Обошли маневровый паровоз, пару товарных вагонов, а вот под воинским эшелоном пришлось подлезать — слишком уж тот оказался длинным.
Нагибаясь, доктор изловчился и посмотрел назад. Из-за паровоза показался незнакомец в полупальто, галифе и кепочке… Тот самый? Неужели…
— Иван Палыч! Вы там ночевать собрались? Не очень-то удобно под вагонами.
Сестрички расхохотались, и доктор махнув рукой, выбрался на платформу.
На привокзальной площади поймали извозчика. Шикарные — с двумя сиденьями для господ пассажиров, сани.
— В «Гранд-Палас»! — усевшись, со знанием дела распорядилась Евгения Марковна. — Ну, где синематограф, знаете?
— Ну, как же не знать-то, барышня? «Гранд-Палас-синема», — бородач извозчик тронул вожжи. — Н-но, милая! Н-но!