«Какая мудрая девушка! — уважительно подумал Иван Палыч. — И ведь ещё так молода! Сколько ей? Восемнадцать, двадцать? По виду ведь — сущий ребенок. Однако, как рассуждает! Ну так ведь, Высшие женские… Не зря…»
Хмыкнув, доктор потёр руки:
— Вот что, коллеги! Расскажите-ка мне о поезде… о коллективе… обо всём… А то как-то Трофим Васильевич особо не распространялся. Сказал, что всё по ходу узнаю…
— О, и мы так же! — негромко расхохотался бывший студент. — Сами до всего…
Они говорили тихо, иногда даже переходя на шёпот — жилой вагон спал.
— О, это сейчас здесь пусто и грустно, — Женя поправила на голове шапочку с красным крестом… даже не шапочку — а глухой колпак, как у каких-нибудь кармелиток, скрывавший и волосы тоже. — День — два… И почти что фронт! Раненые! Уж тут скучать некогда, работы много.
— Да, скоро уже… — рассеянно заметил Бердников. — Думаю, где-нибудь в Резекне встанем. Или чуть дальше. Но, в Ригу точно не пойдем — там фронт слишком близко.
— А жаль! — сестричка неожиданно вздохнула. — Мы как-то до войны ездили в Ригу. Как славно там было гулять! Старинные дома, церковь, собор… Дом Черноголовых… Да, нынче немцы там рядом! Господи… сколько воюем уже.
— А сколько раненых может приять поезд? — поинтересовался доктор.
Женечка улыбнулась:
— Насколько знаю, рассчитан на двести пятьдесят. Но, у нас гораздо больше бывает! Всех заберем, всем окажем помощь… А потом сдадим в госпиталь!
— А куда?
— Как когда… Когда — в Москву, а когда и в Петроград. Как скажут. Где линия посвободней.
— Всё потому, что Московско-Виндавская железная дорога — однопутная, — пояснил санитар. — Вот и стоим часто. Повсюду разъезды! Стрелочники тут — главные люди.
— А я видел одного такого, сегодня, — вспомнив, Иван Палыч вдруг улыбнулся. — Мы даже перекинулись парой фраз… Забавный такой… И, кажется, далеко не дурень. Здраво так рассуждал. Кстати, а что это за квадратные фонарики повсюду на путях?
— Квадратные фонарики? — Бердников приподнял брови. — А, такие коробочки с «глазом»! Это флюгарки. Показывают, в какую сторону переведена стрелка.
— Понятно… А о людях что скажете? Ну, о коллегах?
— А люди у нас, Иван Палыч, разные! — тихонько рассмеялся бывший студент. — Ну что? Пойду, пройдусь, гляну…
— А мы — чуть погодя… — сестричка милосердия опустила пушистые ресницы. — Верно, господин доктор?
Дождавшись, когда санитар уйдет, девушка вдруг заглянула собеседнику в глаза и понизила голос:
— Вот, вы про людей спрашивали… Был тут до вас хирург… Звали его… А, впрочем, неважно… Так вот, он почти всех калеками делал!
— Как это? — удивился Иван Палыч.
— Ампутация, — Женечка сверкнула глазами. Кажется, синими… Нет! Голубыми! Хотя, здесь, в полутьме, не особо-то и разглядишь.
— Знаете, у нас ведь тоже отчёты… как везде, — шепотом продолжала сестричка. — Сколько приняли раненых, сколько операций, сколько умерло в пути… Если много умирает — для статистики плохо. Ну, вы понимаете…
— Вполне, — Иван Палыч кивнул на полном серьёзе. — Легче оттяпать, чем лечить. Возиться дольше… да и — вдруг сепсис?
— Вот именно… Имейте ввиду, вас будут заставлять! Статистка — она чревата… Не только в нашем поезде так — везде. Отчёты важнее людей! Страшно!
Женечка неожиданно улыбнулась:
— Напугала вас? Прошу простить…
— Пустое!
— А знаете, я слышала, будто у французов… или у англичан… полевым хирургам даже пилы для ампутаций иметь запрещено! Чтоб калек не плодили.
После дежурства поспать так и не удалось. Начмед и все его подчиненные бегали, как оглашенные — готовили операционный вагон к приёму раненых.
— Так, бинты все на месте? Это хорошо… Прочее? Кто-нибудь, сбегайте в перевязочный, гляньте! Я сказал — сбегайте! А то будет, как в прошлый раз… Так! Обезболивающие… Где обезболивающие? А, вот, вижу… Это хорошо… Наркоз? Аппараты? Грязные какие-то… Протереть! Протёрли? Это хорошо…
Средь всей этой суматохи Иван Палыч, наконец-то, познакомился с комендантом, прапорщиком Александром Ивановичем Сидоренко, еще довольно-таки молодым человеком лет тридцати.
Высокий, красивый, с тонкой полоской усов, он, верно, очень нравился женщинам… А как ему шла форма!
Зачем-то ведь заглянул в операционный вагон… Так ведь комендант же! И почти сразу же подошел к Ивану:
— Петров, Иван Палыч? Второй полевой хирург?
— В точности!
— Вы к нам, в штабной вагон, загляните. Там администратор, Ефим Арнольдович, забавный такой. Он покажет, где расписаться… Заодно белье получите ну и… ещё кое-что… — комендант вдруг улыбнулся. — А то сапоги ваши… Доктор — и в таких — неприлично даже! Неужто, не найдём яловых?