Правда, еще до снотворного…
Сверчок придумал, как посмотреть, чем занимается поручик в тамбуре… Сам придумал, сам и сделал — доктор лишь подстраховывал.
Санитар следил за Кобриным в оба глаза. И, едва тот, подхватив вещмешок, направился в тамбур, тут же поспешил туда же, да, невежливо обогнав господина поручика, скрылся в соседнем вагоне. Там и затаился… Осторожно выглянул…
— Да ничего такого, — объяснил он потом доктору. — Их благородие стоял лицом к окну… ну, к двери, что наружу… Да щелкал себе зажигалкой. Прикуривал. Меня увидал — улыбнулся. Тоже предложил закурить…
— Ты, конечно, не отказался…
— Не! — Сверчок улыбнулся во весь рот. — Зачем же отказываться-то?
— И что у него за зажигалка? — зевнув, поинтересовался Иван Палыч.
— Зажигалка? — санитар озадаченно заморгал. — Так он это… Спичку зажег!
— Он спичку зажег… или ты? — удивленно переспросил доктор.
— Он! Он! Их благородие.
Та-ак… Спички. А где же тогда зажигалка? Чем Кобрин щелкал-то? Зажигалка… эка невидаль! На фронте зажигалки обычно делали из гильз — умельцы имелись повсеместно… Заправляли бензин, керосином… что у кого было. Так, может, просто бензин кончился? Или что-то с кремнем — раз уж долго щелкал?
Иван Палыч едва дождался, когда все уснут. И, прихватив керосиновый фонарь, и Сверчка, направился в лазаретный вагон.
— Если что Федор Прокофьич, скажем — бирки проверяем. Ну, чтоб все, как должно… — шепотом инструктировал на ходу доктор. — Так что ничего не бойся!
— Да я и не боюсь, — санитар гулко хохотнул. — Мы ж, Иван Палыч здесь — власть! А все остальные — пришлые.
А ведь он прав! — невольно усмехнулся Иван Палыч. — Мы здесь — власть. Именно!
Вот и нужный отсек, полки… Кобрин занимал левую нижнюю. Сверху задавал храпака какой-то юный прапорщик.
Вещмешок спокойно висел на крючке.
Чуть выждав, доктор спокойно снял «сидор» с крючка, передал санитару. В конце вагона тут же и развязали. Миска, кружка… немецкие сигареты… портянки… И ничего такого…
— Что ж… повесим обратно, — разочарованно протянул Иван Палыч. — На, отнеси… Черт!
Он вдруг подкинул вещмешок на руке:
— А что он такой легкий-то?
И впрямь… в прошлый раз Кобринский «сидор» казался куда тяжелее. Да что там казался — был!
— Может, он под полку что спрятал? — покусал губу санитар. — Целый день там, у себя сидел, с гармонью возился… Я специально три раза мимо прошел…
— Гармонь! — вдруг осенило доктора. — А ну-ка…
Гармошку принесли сюда же, в конец вагона. Обычный с виду инструмент, не новый — явно купил у кого-то с рук. Подцепили деревянные планки ножом…
Сверчок едва успел подхватить выпавшую небольшую коробку. Выглядела она довольно странно.
— Что это, Иван Палыч? — спросил он, рассматривая предмет.
— А ну-ка…
Вытянутый металлический корпус… по размерам… как старый советский фотоаппарат «ФЭД», Артем такие видел…
Вот и объектив, видоискатель… колесико выдержки… шильдик с надписью — ' Leica'…
Ну да — фотоаппарат! Только для этого времени — весьма необычный. Компактный и… похоже, рассчитанный на кинопленку… Ага, вот и кассеты… Наверное, дорого стоит.
— Похоже, фотоаппарат… Да-а… в магазине такой не купишь.
— Фотоаппарат? Они же здоровенные! — ахнул санитар…
Черт!
Так вот чем щелкал поручик — затвором! Фотографировал станции, мосты, эшелоны… и все такое прочее. Потому и днем… в светлое время! Хитро придумал!
— Здоровенные, — доктор согласно кивнул. — А это вот — маленький, компактный… Шпионский!
Глава 19
— Что же это получается? — выдохнул Сверчок. — Кобрин этот — шпион?
— Получается что так. Не даром он мне с самого начала не понравился. Но прямых улик у нас нет.
— Так как же нет? А это? Ну что нашли.
— Да он тут же скажет, что это не его, это ему подкинули. На нас же и кивнет — взяли без спроса его вещмешок, подложили какие-то непонятные штуки и пытаются обвинить честного русского офицера, — скривился доктор. — Знаю таких — скользкие как ужи. Их нужно неопровержимыми доказательствам к стенке прижимать.
— Но как же шпион сюда проник? — после паузы спросил Сверчок. — Как он вообще попал на нашу территорию? Границы ж закрыты, война идёт, жандармы везде. Неужто так просто просочился? — удивлению Сверчка не было предела. Было видно, что с таким он сталкивался впервые.
— Шпион — он не с германским штандартом через границу лезет. Такие, как Кобрин, хитрые. Может, он и не немец, а наш, но в Германии учился, как княгиня сказала. Гейдельберг, Лейпциг… Там их вербуют, учат. Паспорт поддельный, акцент спрячут, а то и вовсе без акцента — из наших же, из Прибалтики, поди, или с Волыни, где немцев полно.