— Да сапоги-то… пёс с ними, — отмахнулся доктор. — А револьвер нельзя?
— А зачем вам револьвер? — прапорщик вдруг рассмеялся. — Блох в лазарете стрелять?
— Но… скоро же фронт… — нерешительно молвил Иван Палыч. — А там всякое может…
— А вот это — верно! — Сидоренко посмурнел лицом. — Вообще, вы молодец, доктор. Сколько раз я уже говорил господину штабс-капитану! Тренировать весь личный состав в обращении с оружием! Не исключая и докторов, и фельдшеров… и даже сестричек! Вот вы с винтовкой Мосина обращаться умеете? А с пулеметом? У нас на платформе есть… А?
— Ну… стрелять как-то не приходилось, — честно признался Иван.
— Ничего — научим! Дело нехитрое… Было б желание… А оно, я вижу, есть! — комендант неожиданно хлопнул доктора по плечу. — Глушаков сказал — для докторов сие дело добровольное. Но, прибавил вечное своё — «это хорошо». Так вы приходите… Вот хоть сегодня вечерком, потом времени не будет.
— А куда приходить-то? В штабной вагон?
— Ну да… А потом, вы платформу в конце состава видели?
Состав в очередной раз встал на стрелке. На открытой платформе, прицепленной в самом конце поезда, размещались два пулемета системы Хайрема Максима, укрепленные на турелях. Вся платформа была обложена мешкам с песком и приспособлена для обороны состава. Имелись и два прожектора.
— Лично моя заслуга! — показывая, скромно признался комендант. — Турель! На водном охлаждении! В иных поездах такой нету… Спросите, почему турели? Потому что главный наш враг — аэроплан! Да, конечно, согласно международной конвенции, вражеские аэропланы не должны бы обстреливать санитарные поезда… Однако, увы — случается всякое… Для начала потренируетесь со мной в качестве второго номера… Подавать ленты тоже надо правильно! Вот, понимаете вот эту планку…
Вроде бы, Сидоренко показывал всё быстро и правильно… но, как-то не так… Правая рука его как-то плоховато действовала… да…
— Имеете ранение в руку? — без обиняков спросил Иван.
— Да… Но, позвольте! Как вы узнали?
— Я же хирург!
Вместо ответа прапорщик лишь покачал головой и присвистнул.
— Здравия желаю, господин комендант!
— А вот и наш второй, — оглянувшись, пояснил Сидоренко. — Санитар Константин Бердников.
— Да мы знакомы…
Это был довольно большой город в Рижской губернии. Кажется, Резекне… Красивый вокзал, брусчатка… И раненые! Очень много раненых. Казалось, их везли отовсюду — катили на катках по платформе, подвозили на санитарных автомобилях и автобусах, а некоторые, неумело перевязанные, шли пешком, сами по себе… Их тут же распределяли по вагонам.
— В первый лазаретный… в первый лазаретный… — осматривая раненых, громко распоряжался Трофим Васильевич. — Так! Этих — немедленно в перевязочный! Иван Палыч — примите…
— Есть!
— Второй лазаретный… перевязочный… лазаретный… Эй, фельдшера! Вы, вы, я вам говорю же! Не толпитесь вы так! Не создавайте толпы…
— Да мы не…
— Это хорошо! Эй, солдатик… А ты куда? Что болит, спрашиваю?
— Да что-то тошнит…
— В изолятор!
Так провозились почти что полдня: ни присесть, ни перекусить, даже попить и то некогда! Права оказалась сестричка Женечка — скучать тут некогда!
Наконец, паровоз дал долгий гудок — тронулись.
— Интересно, куда мы теперь? — войдя в операционный вагон, поинтересовался Иван Палыч. — В Москву или в Петроград?
Так просто спросил, не конкретно кого-то…
— Ни туда, и ни туда, а ближе к Риге, — пригладив лысину, отозвался Завьялов.– Там, на полустанке, надо людей забрать. Два санитарных автомобиля. Личный приказ командующего фронтом, генерала Рузского. Ну, места есть — заберём… Правда — погода та еще! Слишком уж ясно.
За окнами тянулись широкою полосою заснеженные поля, вперемешку в рощицами. По светлому плевому небу медленно ползли серые кучковатые облака, напоминавшие разрывы снарядов.
— О, слышишь? — Степан Григорьевич полня вверх указательный палец. — Канонада! Фронт-то рядом уже…
Загудел паровоз. Вот и станция. Какие-то сараи, барак… Унылая поземка в чистом поле…
— Петров! — вышел из своего закутка начмед. — Мы тут распределим — не так уж раненых много. А ты в штабной загляни срочно. Что-то тыловики со званием твоим напутали… И соответственно — с жалованием!
Что ж…
— Вы, Иван Палыч, коллежский регистратор, так? — первым делом осведомился администратор Ефим Арнольдович.