— Понял. Зайду. Спасибо, Евгения Марковна.
В штабном вагоне уже толпились санитары и фельдшера. Видать, и впрямь, нужно было привести в порядок бумаги.
— Иван Палыч, давайте без очереди! — обернувшись, улыбнулся Левкин, санитар. — А, парни? Пропустим доктора?
— Да ничего, — отмахнулся Иван Палыч. — Тоже еще — нашли очередь. Тут же быстро все.
И впрямь, минут через десять остался один Левкин…
— Так где, говорите, расписаться-то?
— Вон… — комендант указал пальцем. — Тут и тут… Да осторожней, кляксы мне не поставь!
В этот момент где-то в конце вагона вдруг послышался стук.
Сидоренко удивленно поднял глаза:
— Что такое? Сломалось чего…
— Так это, Ваше благородие… стучат-с, — развел руками санитар.
Бросив бумаги, комендант озадаченно потер уши:
— Да кому там стучать-то? Разве на платформу кто-то на станции забрался… А ну-ка. Левкин, глянь… А ты, Иван, вот здесь распишись… Это за продаттестаты…
Санитар убежал в конец вагона… и тут же вернулся:
— Там это… Войти требуют! Открывай, говорят.
— Требуют? И кто же?
— Какой-то капитан… и с ним еще двое солдат…
— Капитан? Солдаты? А ну-ка, глянем…
Вытащив из кобуры наган, комендант решительно зашагал в тамбур. Иван Палыч с Левкиным, переглянувшись, бросились следом…
И в самом деле, в выходившую на платформу дверь настойчиво стучали!
— Да открываете же вы, наконец! Уши отморозим, — ругался какой-то длинный, как коломенская верста, капитан с лихо закрученными усами.
Сидоренко покусал губу:
— А кто вы, собственно…
— Вы ж сами телеграфировали! Капитан Генрих Ланц! Контрразведка фронта… Вот мои документы… Мы за шпионом.
— А-а-а…
Комендант распахнул дверь и запоздало представился:
— Прапорщик Сидоренко, комен…
— Я знаю, кто вы. Так мы, наконец, войдем?
— Да, да, проходите… Но… однако же, как?
Покрасневшее лицо коменданта выражало такое удивление, что вошедший не выдержал и расхохотался:
— Паровая дрезина! Во-он, сразу за вашей платформой.
Иван Палыч с любопытством вытянул шею:
— А-а, это вот та самоварная труба?
— Ну уж, молодой человек, — обиделся за дрезину контрразведчик. — Труба не труба — а шестьдесят верст в час делает! Вас ведь догнали, ага… Так! Кто давал телеграмму, начмед? Зовите. И будем думать, как гада взять.
— Это Петров, Иван Палыч, наш хирург. Он в курсе всего.
Поспешно представив доктора, Сидоренко подозвал санитара:
— Левкин! Живо за Глушаковым. И смотри у меня — никому ничего!
— Да разве ж я не понимаю…
Явившийся через пару минут Глушаков с удивлением посмотрел на капитана:
— Мы вообще-то, думали, обычную полицию пришлют… Ведь убийство!
— А я, знаете, как раз оказался неподалеку… Вот и направили — «молнией». Раз уж шпион! Тем, более, верно — мой старый знакомец… Со шрамом ведь?
— Ну да… — сглотнул слюну доктор.
— Ну, что ж… — начмед рассеянно развел руками. — Наверное, это хорошо…
— Не наверное, а точно!
Хохотнув, контрразведчик пристально посмотрел на Глушакова. Насмешливый и несколько надменный взгляд его внезапно потеплел:
— Трофим Васильевич… А вы что же, меня совсем не помните? Нет? А ну-ка… Ноябрь четырнадцатого, под Лодзью… Вы ж тогда меня с того света вытащили!
— Четырнадцатый год… Лодзь… — начмед заморгал. — Господи! Ланц? Генрих! Так вы все еще на войне? Признаться, не думал… Ведь осколок-то…
— Вот я и говорю — спасибо!
— Господи, господи… Генрих! Как же я рад!
— Я тоже рад, Трофим Васильевич! — от души улыбнулся капитан. — Однако, вернемся к нашим баранам… Вернее, к барану. Впрочем, не всякому барану удается почти два месяца водить за нос фронтовую контрразведку!
— Так вы ж его знаете, сами сказали, — не выдержал Иван Палыч. — Ну, шпиона… То-то я и смотрю — паровая дрезина. И быстро же вы!
— Так, сейчас некогда… — Ланц вновь стал серьезен. — Берем его прямо сейчас. И хорошо бы, что бы рядом было поменьше людей… Знаете, это такая сволочь…
— Знаем… — помрачнел доктор. — А взять его можно в тамбуре. Когда курить пойдет.
— Да-да, — Глушаков тот час же закивал. — В тамбуре — лучший вариант. Иван Палыч, вы возвращайтесь к себе. Гляньте, как там Кобрин…
Кобрина не оказалось нигде! Сам же Завьялов про него и спросил у Иван Палыча — мол, не видал ли?
— Он в кухонный вагон собирался… Может, еще там…
Кухонный…
Не было шпиона ни в кухонном, ни в лазаретных, ни в жилом… Нигде! Исчез, словно под землю провалился.
Солдаты обыскали все, заглянув и под полки и на полки — везде. Ну, не мог он так спрятаться — кто-нибудь да увидал бы! Людей-то вокруг полным-полно.