— Коли ероплан немецкий не прилетит! — опасливо хмыкнул Завьялов.
Вот же душнила! Впрочем, чего еще от него ждать?
Александр Иванович махнул рукой:
— Да не прилетят они ночью. Ночью только поезда ходят.
Поезда…
Вот именно — поезда!
— Поезда! — пугая всех, резко выкрикнул доктор. — Представьте, сейчас, в ночи — поезд! Мчится прямо на нас! И… и что будет?
— Крушение будет, вот что! — начмед дернулся. — Рельсы-то взорваны. Да еще мы тут… Что тот ледовый торос, когда мы в степи встали. Вот же! Надо срочно выставить посты! С обеих сторон.
— Ага, ага… Посты, — скептически ухмыльнулся Завьялов. — Волкам на съеденье!
Тут он был прав. Волки никуда не ушли, выжидали.
— Надо бы как-то наш состав обозначить… — задумчиво протянул Иван Палыч. — Ну, чтоб издалека видно было…
И тут доктора осенило:
— Прожектор! Черт побери — что тут и думать-то? Да, пост. Но, на платформе, у прожектора. Волки туда уж точно не доберутся…
— Постой, Иван Палыч… ты погоди про волков… — резко осадил Сидоренко. — Ты видишь, мы с керосиновыми лампами сидим? Электричество — и для прожектора тоже — нам паровозный турбогенератор вырабатывал. Который нынче — увы…
Доктор хлопнул себя по лбу:
— Черт! Вот же я дурень. Ляпнул!
— Но все же, разумное зерно в твоей, Иван, идее, есть, — между тем, продолжил комендант. — У нас, кроме электрических, еще и керосиновые фонари имеются. И для паровоза в том числе — на всякий случай. Конечно, прожекторами их назвать сложно… Но, ежели штук десять на платформе собрать да направить вверх — зарево будет изрядное!
— Хватило бы керосину! — с ехидной усмешкою Завьялов высунулся из соседнего отсека.
Ишь ты — прислушивается.
— До утра хватит, — успокоил Александр Иванович.
Провозились где-то около часа, а то и больше. Пока вытащили фонари, пока заправили, разместили… Употели все, несмотря на изрядный ночной морозец. Однако же, главное было сделано — зарево вышло на славу. Этакое керосиновое гало!
— Экое пожарище! — удовлетворенно кивнув, прапорщик вытащил папиросу… — Кури, Иван Палыч! А, ты ж не куришь…
Между тем, доктор напряженно смотрел вдаль. На узкий и яркий луч, вдруг появившийся над лесом…
Сидоренко тоже глянул:
— Что там такое?
— Похоже, мы вовремя… — вдруг улыбнулся доктор. — Это поезд! Наверное, какой-то воинский эшелон… Слышишь? Чух-чух-чух… Чаттануга чу-чу!
Поезд быстро приближался. А вот и послышался тревожный гудок. Тормозя, заскрипели колеса… Заметили!
Состав остановился метрах в пятидесяти от санитарного поезда… вернее, от того, что от него осталось.
Иван Палыч вслед за Сидоренко спрыгнул с платформы… Мощный луч прожектора ударил по глазам. Сам поезд было не рассмотреть, но на рельсах возникли вдруг три черные тени…
Трое военных в шинелях и офицерских папахах быстро шагали по шпалам… Верно, с воинского эшелона — откуда ж еще?
Подойдя, вскинули руки к папахам.
— Командир бронепоезда «Цесаревич» майор Воронцов!
— Прапорщик Сидоренко… Комендант санитарного поезда имени императрицы Александры Федоровны!
— А-а-а… Это вас на всех станциях потеряли! Что случилось, прапорщик?
— Крушение… Рельсы подорвали… И бомбежка еще…
Уже через пару часов «Цесаревич» оттащил «раненый» санитарный став на ближайшую станцию и тут же ушел, прихватив местную ремонтную бригаду и запасные рельсы. Лязгающая стальная громада, ощерившаяся смертоносными жерлами артиллерийских орудий и пулеметов. Сухопутный броненосец, несущий смерть врагу.
— Как же это они дальше-то? — глядя во след удаляющейся стальной махине, посетовал кто-то из раненых — щуплый, невысокого росточка, солдатик с перевязанною рукой, вместе с другими выбравшийся на улицу покурить. — Рельсы-то взорваны!
— Ремонтной бригаде часа три работы, — выпустив дым, хмыкнул комендант. — Все станции по телеграфу предупреждены. Эшелоны задержат.
— Эх… — солдатик истово перекрестился. — Господи… Как же нам с этим бронепоездом повезло! Господин прапорщик — а дальше-то что? Новый поезд за нами пришлют? Аль на попутных?
— Не знаю. Начмед телеграмму отбил. Теперь ждем ответа.
Остатки санитарного эшелона стояли на запасном пути, оттащенные туда пузатым маневровым паровозиком, похожим на большой самовар. Не мерзли — угля нынче было в достатке, да и керосином для ламп разжились изрядно. Можно было и обождать.
Впрочем, это раненые мучились от безделья, персоналу же некогда было скучать. Перевязки, обходы и прочее — их работу никто не отменял. Правда, и среди персонала было много раненых, так что приходилось справляться малым числом.