Вспомнились уклончивые слова сталкера: «Записку оставил. Я ведь не один эту берлогу использую. У нас тут… свои дела. Вас это не касается».
«Вот гад! Дела тут у них… Если Натуралист действительно к этому причастен… Ведь в глаза лгал. Нагло и беззастенчиво. И бауманцам, и другим сталкерам. Лживая двуличная тварь. Недаром он мне никогда не нравился».
Димка с силой пнул шкаф, вымещая на неповинном железе злость, бродившую в душе шершавым, не дающим свободно вздохнуть комом. Громыхнуло. От удара шкаф со скрипом сдвинулся на пару сантиметров.
— Кто там буянит? — донесся из темноты, расцвеченной зайчиками фонарей, неприязненный голос Шрама.
— Ты чего, Димон? — шепотом спросил Федор, появившись рядом, словно привидение.
Димка, не отвечая, ухватился за угол шкафа, надавил. Тот пошел в сторону, словно по накатанной. Федор тут же присоединился. В четыре руки шкаф легко сдвинули на метр, и Кротов присвистнул. В стене зияла аккуратно выдолбленная дыра, в которую вполне мог протиснуться взрослый человек, лишь слегка пригнувшись. Выставив перед собой дуло автомата, Димка присел и повел лучом.
Почти такое же пыльное смежное помещение, как и то, в каком они находились. Только дверь здесь отсутствовала — луч неожиданно провалился в темноту, высветив стены за проемом, который вел в коридор сразу за железным тупиком.
— А тупичок-то для отвода глаз, — хмыкнул Федор.
— Что и требовалось доказать, — угрюмо обронил Димка, решительно протискиваясь в дыру.
— А ну стой! Дмитрий Михайлович, куда это ты намылился без моего разрешения? — Шрам пролез следом за бауманцами, сердитым окриком осадив Димку, уже собравшегося двинуться вперед для изучения коридора. За ним, недовольно ворча, потянулись бойцы тревожной группы — из-за снаряжения им было не так просто, как тем, кто был налегке.
— А вы говорите, Виктор Викторович, — куда бы он делся! — Димка усмехнулся. Выходит, бородач мог уйти, если бы не стал тратить время на пальбу. — Кто бы мог подумать…
— Стоять, я тебе сказал! Вперед пойдут опытные люди!
— Я тут просто так торчать не собираюсь!
— Да пусть идет, Виктор Викторович. Я его знаю, упрям, как стадо ослов. — Федор похлопал Димку по плечу. — Пока шишку на лбу не набьет, не успокоится.
— Спасибо за лестный отзыв, Федь. Виктор Викторович, а если там еще один, такой же, как Испанец? Которого увидеть смогу только я?
— Хорошо, идешь впереди. Но если опять кого-нибудь пристрелишь без моего разрешения — я тебя сам прикончу.
— Договорились.
— Стоять! Я не закончил. Значит, так. Мы понятия не имеем, куда идти и где искать, а ходы могут привести куда угодно. Схемы этих туннелей у меня нет. Полчаса на осмотр, если ничего подозрительного не найдем, возвращаемся. Думаю, допрос Натуралиста даст больше информации, но я все еще не уверен, что он имеет непосредственное отношение к нашим проблемам.
— Как это «не имеет»? — Димка пораженно уставился на особиста. — А этот ход?!
— Ну и что? — изуродованное лицо Леденцова перекосила снисходительная усмешка. — У сталкеров в метро есть множество троп, о которых другим неизвестно и о которых они не распространяются. Это, скорее всего, одна из таких, только для посвященных. Не верю я, что Натуралист причастен к похищению. И не поверю, пока не получу конкретных доказательств. Так что не сотрясай воздух своими обвинениями зря, а то мои ребята могут и обидеться за сталкера. Так ведь, Тихонов?
— Можем, — подтвердил здоровяк, который выбивал входную дверь. Все бойцы из «тревожки» уже перебрались в коридор и теперь переминались позади Шрама в ожидании распоряжений.
— На, держи. — Шрам протянул Димке хозяйственно присвоенный штык-нож бородача. — Может пригодиться. Все, двинули!
Димка тут же пристегнул штык к стволу автомата, перехватил оружие поудобнее и, чувствуя противный холодок в груди, решительно зашагал вперед. Отступать некуда, да и время имеет значение. По заверениям Шрама, Наташе осталось не так уж много перед тем, как наступят необратимые изменения. Нужно спешить, чтобы проверить единственную зацепку.
Темнота неохотно пятилась, расступаясь под лучом фонарика. Бойцы «тревожки» и в самом деле оказались опытными — их шагов было почти не слышно. Зато Федор топал за плечом справа, как… как стадо беременных шилоклювов. Димка невольно хмыкнул, представив эту картину. Нервы. Он понятия не имел, как эти твари размножаются, и, если честно, его это совсем не интересовало. Эти долбаные мутанты достойны только одного — пули… Лучше не отвлекаться на посторонние мысли.
Свет от фонарей бойцов позади дробил его тень на множество призрачных подобий, и изломанные силуэты ползли по полу, карабкались на стены, словно стая неведомых чудовищ, спущенных с поводка. Натуралист говорил, что коридор вел в систему обслуживания вентиляционных шахт, но мог и соврать. Нужно смотреть в оба.
Время от времени попадались заброшенные боковые помещения, обычно уже без дверей, давным-давно разграбленные вандалами. Группа замирала, и кто-нибудь из бойцов по знаку командира «тревожки» Тихонова быстро проводил поверку. Затем двигались дальше.
Минут через двадцать коридор начал казаться Димке бесконечным, а нетерпение, гнавшее его вперед, стало притупляться. Пусто. Ничего…
И тут они вышли на перекресток.
Все остановились, лучи фонарей разбрелись по боковым ответвлениям. Никогда не знаешь, где притаится опасность, поэтому перекрестки всегда требовали повышенного внимания.
— Вот черт! — растерянно вырвалось у Димки.
Тропинка в пыли на бетоне тоже неожиданно разветвилась, разбегаясь по трем направлениям. И куда дальше?
— Разделимся, — недолго думая, приказал Шрам. — Тихонов, бери двоих и налево. Еще трое направо. И осторожно там!
— Сделаем в лучшем виде, Виктор Викторович. — Тихонов разделил свой отряд на две группы, и бойцы разошлись по указанным направлениям.
Бауманцы и особист двинулись дальше, но шагов через двадцать снова пришлось остановиться. Посреди прохода белели кости человеческого скелета в обрывках истлевшей одежды.
— Жизнь была так хороша, что не хотелось портить ее своим присутствием, — со скорбной гримасой выдал Федор одну из своих сентенций.
— Тихо, Кротов! — прошипел Шрам. — Развлекаться будешь на станции!
— Похоже, мы на верном пути, — взволнованно сообщил Димка. — Это метка Натуралиста.
— А ты откуда знаешь, Димон?
— Да было дело… на поверхности. — Вдаваться в подробности не хотелось, но сам ведь заговорил. — Когда стажировался на Боровицкой. Там Натуралист, чтобы пометить заначку в одном из подвалов, пару скелетов притащил и сверху мусорной кучи положил. А в мусорной куче заначка и была.
— А что в заначке? — живо поинтересовался Федор.
— Печь-«буржуйка». Сделана до Катаклизма, но как новенькая. Правда, ее потом шилоклюв подпортил…
— Все, хватит трепаться! — сердито оборвал Шрам. — Юморист хренов! Мы здесь — непрошеные гости, а значит, этот скелет может оказаться предупреждением. Поаккуратнее с ним. Дмитрий, давай первым, проверь там.
Оставив спутников в десяти шагах от мертвеца, Димка осторожно приблизился. После гибели с этого трупа явно забрали все, что могло пригодиться живым, и в первую очередь — обувь. Хорошая обувь в метро всегда была дефицитом. Луч скользнул от обглоданных крысами костей стоп выше, по бедрам, провалился в зияющие дыры в лохмотьях, высвечивая сквозь ребра позвоночник, затем остановился на жутковатом оскале мумифицированного временем черепа, который частично еще покрывали ошметки ссохшейся, полусгнившей кожи и плоти. Правая рука мертвеца занесена за голову, словно перед смертью он пытался что-то бросить в своих врагов, но кисть была пустой. Димка медленно присел на корточки возле трупа, еще раз внимательно посветил, вглядываясь. Серебристо сверкнула нить, выхваченная из тьмы на мгновенье. Димка сразу вернул луч обратно.
— Оп-па! Не подходите пока.
— Что там, ёханый бабай?
— Растяжечка. Проходит сквозь кости грудной клетки. Только здесь и видно, возле скелета нить присыпана пылью. Правы вы, Виктор Викторович, это сюрприз.