— Назад! — выворачивая на бегу голову, заорал Димка и короткой очередью пальнул в воздух.
Бауманцы буквально взлетели по короткому эскалатору и бросились к решетке, перегораживавшей коридор. За нею находился барьер из мешков с песком, на стене, подвешенная на цепи за крюк, горела лампада, освещая тусклым светом двух охранников. Встревоженные выстрелами, они уже поджидали гостей с «калашами» в руках, и как только увидели бегущих людей, тут же последовал резкий окрик:
— На пол, твою мать! На пол, или стреляю!
Услышав характерный лязг передергиваемого затвора, Димка, сбив девушку с ног, рухнул на нее, с гулко бьющимся сердцем прислушиваясь к звукам за спиной. И облегченно выдохнул: позади стало тихо. Их никто не преследовал. Видимо, обитатели станции не решились сунуться к вооруженной охране.
— Другое дело, — удовлетворенно проворчал низким басом другой охранник. — Раз команду выполняют, значит, люди. Что скажешь, Крендель?
— Собаки тоже команды умеют выполнять, — по-прежнему резким неприятным голосом ответил второй. И, заметив, что Димка шевельнулся, снова прикрикнул: — Лежать, сказал! Кто такие?
— Путники, — со сдержанной злостью ответил Димка.
С того места, где их заставили лечь на грязный пол, воняющий нечистотами, уже слышался людской гомон, доносившийся с Новокузнецкой. Внезапно бауманцу страстно захотелось наконец оказаться среди людей, сбежать от преследовавшего их кошмара. Отдых был рядом — только руку протяни. И только от этих двоих зависело, получат ли его измученные беглецы.
— Вы откуда тут взялись такие наивные? — с любопытством поинтересовался бас.
— С Китай-города! — соврал Димка, не желая вдаваться в подробности побега с Марксистской. Да и то, что они прорвались сквозь мертвый перегон, охранников может и не обрадовать.
— Много я придурков видал, на, но чтобы таких! — презрительно бросил Крендель. — Кто вас вообще по этому перегону пропустил? Да еще вдвоем, без каравана? Такие же идиоты?! Совсем на Китае братва ополоумела. Проход есть чем оплатить?
— Конечно есть, они же стреляли, — снисходительно хмыкнул бас.
— Не факт, Штопор. Может, это последние маслята были.
— Тогда нужно было застрелиться. Морлоки живьем любят жрать. Говорят, это больно. — И Штопор жизнерадостно заржал над собственной шуткой.
— Да заплатим мы, только пустите! — подняв голову, сердито выкрикнула Наташа.
— Ты посмотри, Крендель, вроде телка, — удивился Штопор. — Ладно, если по пять маслят с носа найдется, пропустим.
Торговаться было не время.
— Да, дуру свою на предохранитель поставь, а магазин отсоедини и держи раздельно. Не так дернешься — все равно возьмем плату, но уже с ваших трупов, — блатной снова заржал.
— Подъем, детишки, — приказал Крендель. — Делайте, как сказано, и готовьте башли.
«Веселый попался пост, — хмуро думал Димка. — Въехать бы прикладом в рожу, но тогда точно пристрелят».
Часть патронов он достал из кармана, а недостающие выщелкнул из шнека «бизона» — вынимать из-за пазухи пулеметные ленты не рискнул. Заметив, что Наташа сразу отошла к решетке, поближе к людям, встревоженно оглядываясь назад, в темноту станции, Димка заторопился. Ему тоже все время чудилось, будто охотники, несмотря на выстрелы и браваду охранников, медленно, но упорно подбираются из темноты к посту, чтобы внезапной атакой захлестнуть площадку перед решеткой. Даже чудился скрип ступенек эскалатора под легкими крадущимися шагами.
Наконец Крендель загремел засовами решетки и впустил бауманцев в тамбур — оказывается, дальше шла еще одна решетка с дверцей. Здесь гомон со станции стал еще слышнее, уже различались отдельные голоса и выкрики продавцов — похоже, рынок контрабандистов работал на полную.
На первый взгляд оба охранника были неотличимы друг от друга — коротко стриженные головы, сломанные переносицы, руки и шеи в шрамах и наколках. Сутулые плечи обтягивали заношенные кожаные куртки, шелушащиеся от старости, свободного покроя штаны висели на коленях пузырями. Разве что один был пожилой, и невероятно кривые ноги у него складывались в букву «О». Видно, именно его и звали Кренделем.
— Что у вас тут за уроды обитают?! — угрюмо поинтересовался Димка, ссыпая плату в грязную ладонь Штопора.
Тот тут же принялся пересчитывать дань, шевеля губами.
— Сказано же — морлоки, — презрительно ответил за него Крендель. — Турист придурошный, на! Как ты еще жив, если простых вещей не знаешь?
— Это люди, что ли? — уже из чистого любопытства уточнил Димка, проглотив оскорбление.
— Может, когда-то и были людьми, — Крендель скривился, словно в рот ему попало что-то невыносимо кислое. — Мы туда давно всякую нищую шваль выпроваживаем, больных и уродов со всякими отклонениями. А мертвый перегон с ними там по-своему забавляется, лепит из них невесть что… Ладно, пацан, хорош трепаться! Проваливай, не мешай работать. — Крендель покосился на один из ящиков, стоявших возле мешков с песком, на котором были разбросаны засаленные карты.
— Да куда ты так торопишься, братуха? — Штопор, закончив пересчитывать патроны, высыпал их в карман и с откровенным интересом ощупал взглядом тело девушки с головы до ног, пялясь так, словно на ней не было одежды. Глаза его маслянисто заблестели. — А туристочка ничего. Составишь компанию, цыпа? А то мы тут заскучали, иссохли совсем без женской ласки. Не боись, не обидим.
— Обойдешься! — отрезал Димка. — Ты свое уже получил.
— Не кипешись, пацан, не с тобой базарю. Так сколько стоишь, цыпа?
— Нисколько! — отрезал Димка.
— Значит, бесплатно? — заржал Штопор. — Сбылась мечта идиота!
«Как же все это быдло надоело…»
Димка примерился, куда ударить наверняка. Тут, главное, действовать быстро и решительно. Этому уроду кулаком сломать кадык, а второму башмаком по паху и прикладом по шее, чтобы вырубить. После всего, что довелось испытать в туннелях, не говоря уже об издевательствах Панкратова, лучше сдохнуть, но не дать в обиду ни девушку, ни себя. Хватит! Кончилась терпелка!
Но Наташа, отстранив парня, вдруг сама шагнула к «братку». Ласково улыбнулась, заглядывая ему в глаза, и притянула к себе за ворот кожаной куртки, словно собираясь поцеловать. Штопор с готовностью нагнулся… и к его горлу прижалось лезвие ножа, врезавшись в кожу.
— Конечно, котик, — продолжая мило улыбаться, шепнула девушка. — Только я люблю пожестче, а царапины и порезы меня заводят… И еще люблю отрезанные уши клиентов себе оставлять. На память. Если ты не против, то я в твоем распоряжении.
И бритоголовый увидел в глазах девушки что-то такое, от чего лицо его дрогнуло. Он растерянно моргнул, поспешно отступил от «туристочки» и с лязгом отодвинул засовы, открывая проход.
Димка, и сам ошеломленный выходкой девушки, подождал, пока она, не спеша, с достоинством выйдет. Потом, не поворачиваясь к «браткам» спиной, выскочил следом.
А когда они по лестнице начали спускаться на платформу станции, в многоголосый людской гомон, сзади донесся громкий глумливый смех. Но на этот раз ржал не Штопор, а пожилой Крендель — над своим прытким напарничком.
Глава 20
НАДЕЖДА
Новокузнецкая заметно отличалась от большинства остальных станций, виденных Димкой за время всего похода. Просторные прямоугольные арки, вырубленные в мраморных стенах, образовывали шеренги массивных пилонов со строгими вертикальными линиями. Вдоль центра зала тянулся ряд торшеров, расположенных под мозаичными панно напротив арочных проходов. Удивительно — но именно эти торшеры, на высоких, метра в два высотой, ножках, увенчанные объемными плафонами, и освещали зал. Несмотря на приглушенный голубоватый свет, почти не достигавший путей, после всех блужданий во тьме, станция показалась Димке просто ослепительно яркой.
Большая часть платформы была заставлена всевозможными навесами и палатками, а часть огорожена ширмами, скрывавшими сомнительные закусочные. Правый путь оставили для проезда транспорта, а на левом сейчас располагался местный блошиный рынок — торговцы расставили переносные лотки прямо на шпалах и бойко нахваливали всевозможный товар, привлекая потенциальных покупателей. Димка давно потерял счет времени и не знал, утро сейчас или вечер, но торговля, судя по всему, была в разгаре.