Санька
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Блестящими от восторга и любопытства глазами глядит Санька на бегущие мимо сосны, пихты, ели. Лес стоит тихий и торжественный. На мерзлых ветвях пухлые охапки снега. Попробуй тронь! Колючая снежная пыль тут же обрушится искристой лавиной, набьется за воротник, обожжет лицо и шею и потечет холодными бегучими ручейками по спине.
Скрипит под полозьями санная дорога, ныряет в заросли кустарника, в полумрак соснового леса и тогда желтовато-бурые стволы подступают к самой дороге и кружатся в веселом безмолвном хороводе.
Временами кошовка вылетает на просторные заснеженные поляны, утыканные щетинками черных стеблей прошлогодних трав. И тотчас раздвигается мир, становится огромным, ярким, пронизанным светом и солнцем.
Лошадь шумно фыркает, бежит быстро. Из-под копыт вылетают комья снега, рассыпаются в пыль, которая оседает на шубейке серебристым налетом и искрится, переливаясь всеми цветами радуги.
Мороз пощипывает щеки. На ресницах образовался пушистый иней. Стоит зажмуриться, как они слипаются, приходится варежкой протирать глаза. А холод не дремлет, забирается под одежду холодными пальцами. Бр-р.
Санька ворочается, зарываясь в шуршащее пахучее сено, и снова глазеет по сторонам, все хочет увидеть.
Рядом сидит мать. Щеки ее раскраснелись, в глазах радость. На ресницах и бровях пушистый налет инея. Саньке она кажется снегурочкой, которую он видел как-то на картинке.
Почувствовав на себе взгляд сына, она подтыкает ему с боков сено и, улыбнувшись, спрашивает:
— Замерз?
Саньке неловко признаваться, что холодно, сам ведь уговорил ехать к бабке, в гости. Он хотел ответить, но смог только едва пошевелить губами. Они окоченели, сделались непослушными. Пришлось отрицательно помотать головой.
На облучке сидит возчик, дядька Трофим, Санькин знакомый. Всю дорогу он что-то мурлычет под нос и время от времени, причмокнув губами, беззлобно покрикивает:
— Н-но, наддай! Не то ударю!
Спина у него широкая. На правой стороне полушубка темнеет заплата. Крестики шва похожи на птичьи следы. Дядька оборачивается и весело смотрит на Саньку. На черных усах и бороде намерзли стекляшки сосулек, точь-в-точь как у отца, когда он приезжает с лесозаготовок. Отец долго потом тянет с усов сосульки и ворчит для вида.
— Эх, навязались вы на мою голову! Сбрить, что ли? Жалко.
А Санька наоборот ждет не дождется, когда у него вырастут усы, чтобы так же вот можно было тянуть себя за них.
Глаза у дядьки понимающие, добрые.
— Погреемся? — подмигнув, спрашивает он и, не дожидаясь ответа, фыркает. — Тпру!
Снег глубокий, скрипучий… Хрустит под ногами. Санька держится за спинку кошовки, ему и весело и жутковато. Вон ведь как далеко уехали от дома! А вдруг лошадь убежит?
Дядька бегает по дороге, хлопает себя рукавицами по бокам, приплясывает да покрикивает.
— Эх, и погодка! Эх, и шельма! А мороз-от, мороз! А, ну, пошел из шубы! Кыш, неладный!
Лошадь, наверное, поняла, что кричат на нее, и трогает с места. Санька крепче хватается за спинку кошовки, спотыкается и падает. Ноги волокутся по снегу и никак нельзя подняться, мешают полы шубейки.
— Держи! — что есть сил кричит Санька. — Уйдет!
Дядька гогочет и продолжает прыгать как ни в чем не бывало. Мать смеется, подхватывает Саньку под руки и кружится. У него захватывает дух и он начинает смеяться тоже.
Ближе к полудню сделали остановку подольше. Дядька Трофим достал из-под сена топор и отправился в чащобу. Вскоре оттуда донесся гулкий стук, потом хруст падающего дерева, и вот, волоча за собой сухую лесину, дядька вернулся на поляну.
Мать разгребла место под костер, набила ведерко снегом. Вскоре веселый огонек запрыгал под ведерком, подвешенным на длинную палку.
— Тут и отобедаем, — подсаживаясь к костру, заявил дядька. — А то как же? Пельмени, они, брат, в дороге первейшее дело.
Присев на корточки, Санька тянул к огню озябшие руки. Едкий дым, покружившись вокруг ведерка, ударял в ноздри, выжимал из глаз горькие слезы. Жар горячил лицо, но стоило отвернуться, как оно начинало мерзнуть еще сильнее.
Снег в ведерке темнел и медленно оседал. Мать пригоршнями подбрасывала его еще и еще, покамест темная вода не заполнила ведерко до половины.
Пельмени были горячими, сочными. Зачерпывая ложкой, Санька долго на них дул, потом осторожно откусывал с уголка, высасывал горячий сок и только после этого забирал целиком в рот и жевал, наблюдая за тем, как оттопыриваются щеки.