«Так и есть, — подумал Санька. — Бог. Только зачем на него надо молиться. Ведь это только картинка».
Бабка неподвижно стояла посреди избы, будто была не в силах перевести дыхание. В ее глазах застыл страх, лицо исказилось. Боком пододвинувшись к чурбаку, она села на него, будто упала, и, повернувшись к углу, размашисто перекрестилась.
— Господи! — позвала она. — За что ты мне дал такого внука?
Бог глядел равнодушными рисованными глазами и совсем не на бабку, а на Саньку. А бабка помолчала немного, точно прислушивалась, что ей ответит боженька, но не дождалась и, тыча в сторону Саньки костлявым пальцем, заголосила.
— Ирод! Бога мужиком величает! Ну, погоди! Погоди!
Она замолчала и, устало поднявшись с чурбака, еще раз перекрестилась и, ни к кому не обращаясь, проговорила:
— Вот ведь, не родится от свиньи бобренок, а тот же худой поросенок.
Натолька сосредоточенно грыз ногти. А когда бабка, плюнув, вышла из избы, неожиданно позвал:
— Айда, на улицу.
Санька поморщился. Ему не хотелось идти на мороз. В тепле куда лучше. Но Натолька настаивал.
— Идем, что ли!
— А зачем?
— Там увидишь, — неопределенно ответил Натолька, одевая шубейку.
— Не хочу.
Отказ озадачил Натольку. Подумав, он загадочно произнес:
— Как знаешь. А я тебе хотел что-то показать…
И Санька не устоял.
Задами вышли за поселок. Перелезли через поскотину и углубились в лес. Заглядевшись на качающиеся на ветру вершины деревьев, Санька споткнулся и упал. Снег набился в рукава, облепил лицо, попал даже за воротник. Натолька оглянулся и со злорадной усмешкой сказал:
— Во! Это тебя боженька наказал!
— Ну, да! — возразил Санька. — Это же сучок!
Натолька растерянно моргнул. Действительно обыкновенный сосновый сук торчал позади Саньки, как раз поперек следа.
— А знаешь что я тебе сейчас покажу? — подойдя вплотную к Саньке, проговорил Натолька.
Санька хотел ответить, что не знает, но в этот момент от сильного удара в переносицу и от резкой боли зашатался и упал. Он еще не успел сообразить, что же произошло, успел лишь заметить в руке брата зажатую в кулаке какую-то железку. Не давая ему опомниться, Натолька навалился сверху и начал колотить Саньку. Побои Санька переносил молчком. Он только ворочался, стараясь подняться, но лишь запутывался в снегу все глубже.
— Вот! — наконец заявил Натолька и отпустил Саньку. — Это тебе и за бабоньку, и за боженьку, и за три года вперед.
Санька не плакал. Лежал ничком и задыхался от бессилья и беспомощности. Звать на помощь было бесполезно. Он здесь совсем чужой. Снег успел набиться везде, но не хотелось подниматься, потому что все равно некуда идти. Что-то горячее бежало из носа. Санька открыл глаза и увидел, как на снег капают яркие капли крови, прожигая в нем глубокую дырку. И им овладел страх. А что если вытечет вся кровь? Но вспомнив весь сегодняшний день, с горькой обидой решил: ну и пусть! Помру и все! Тогда узнают! Отец приедет и задаст такого жару! Но ведь если умрешь, значит, конец всему? Значит никогда больше не увидишь ни отца, ни матери, ничего… Ну, нет! Не станет он умирать! Ни за что! Он хочет к отцу! Домой!
Перевернувшись на спину, зажал пальцами нос и стал ждать когда остановится кровь. Она наполняла рот, горьковато-соленая и немного сладкая. Санька глотал ее и думал о бабке, о Натольке, и так хотелось ему отомстить.
Медленно-медленно качались над ним сосны; шумели протяжно и тоскливо.
Вскоре кровь остановилась. Санька сел, наклонил голову туда-сюда, проверяя, не потечет ли снова, и поднялся на ноги. Куда же теперь идти? Подошел к поскотине, постоял и зашагал вдоль нее к тропинке, по которой дед с матерью уходили в лес. Тропинка, извиваясь, ныряла под лапы пихт и терялась в зарослях. А немного подальше раздвоилась: одна пошла влево, в гору, другая, петляя, убегала прямо. По которой идти?
Сосны шумели сердито. Ветер усиливался. С ветвей почти непрерывно сыпалась снежная крупка. И ни одного живого звука, ни одной живой души.
Окоченели руки. Холод упорно забирался под одежду. Санька ежился, прыгал, но с холодом ничего поделать не мог. Понимая, что замерзает, он свернул с тропинки, сел у сосны, привалившись спиной к стволу, засунул в рукава руки и зажмурился, втянув голову в плечи. Стало потеплее. «Еще немного подождать, и станет совсем тепло, — обрадованно подумал он. — А там дед с матерью будут возвращаться и он их встретит».
Усталость тяжелым грузом наваливалась на плечи, затуманила голову, сделала неповоротливыми мысли. Захотелось, в который уж раз, очутиться у себя дома, у горячей печки. Только сейчас это было самое неисполнимое желание, и Санька заплакал. Зачем они ехали сюда? Слезинки сбегали по щекам, падали на воротник и застывали круглыми прозрачными шариками.